• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:57 

это не история любви

птица луны
Experimentum crucis
Он увидел её у окна за столиком кафе и как это бывает влюбился. Не жадно и алчно, не желая и уничтожая, а красиво и легко. Она была милая и светловолосая. Аккуратные кисти рук, открытое лицо, склоненная голова. Сидела над чашкой фруктового чая и вертела в руках мобильный телефон. Время от времени делала глоток из белой фарфоровой чашки и смотрела на часы.
Явно ждет кого–то. Его столик был через один от нее. Мысли, сомнения предположения… он не был из робкого десятка, и то что он не подошел и не познакомился сразу значило лишь то, что он не хотел разбивать иллюзию словами, не хотел нарушать ее ожидания, наблюдаемого им и ему просто нравилось смотреть.
Она еще раз кинула взгляд в окно, вздохнула и поднялась. Накинула легкое бежевое пальто, и подхватив на плечо сумку направилась к выходу. Проходя мимо подарила ему удивленный взгляд, заметив пристальное внимание и почти исчезла из поля зрения. Его губ коснулась легкая улыбка
- Стоите! – небрежно – Вы кого-то не дождались? – Мгновения красивых осколков отчужденности между двумя незнакомыми людьми, поворот головы и изгиб бровей.
- почему вы так решили? – Приятный тихий голос.
- Вы смотрели на часы и оглядывались по сторонам.
Вновь легкая улыбка и мысленно пойманный конец нити от него к ней. Он потянул на себя, легко, ненавящево, чтобы не поранить и ненароком не повредить крыло этой светлой бабочки, порхающей в сантиметре от его ладони.
- Вы крайне наблюдательны - кивок и полуоборот. Перехват и медленное осторожное движение головы. Подрагивают крылья. Приземлилась. Коснулась чуть щекотными усиками кожи, оставляя след пыльцы. Осторожно ладонью над ней, сверху, аккуратно, так чтобы не спугнула. Дрожь полукружий ажура – сейчас улетит, но нет, не пущу.
- Мне тоже пора. – Поднялся, прошел, придержал дверь.
Прикинуться просто разговорчивым дураком, из тех, что с улыбкой ведут беседы с любым приглянувшимся прохожим, даря внимание, и забывая лицо через мгновение, за поворотом. – Сегодня похолодало, а люди еще не успели спрятаться в свитера и теплые куртки. – Открытая улыбка и глаза поднятые на нее.

***

Они гуляли по городу в осенних полутонах неба. Он приглашал ее в разные изысканные места, примеряя для нее маски и отбрасывая одну за другой, чтобы она улыбалась. Он с трепетом и интересом наблюдал движения крыльев своей бабочки, присевшей на ладонь. Подносил к глазам, рассматривал и смеялся.
Она любила день и солнце, она рисовала, и пела на ходу. Она не подпускала совсем близко, маня легкими мягкими переходами узора. Она доверчиво порхала по цветам, что он дарил и делила его дни.

Он любил подглядывать за ней из-за спины, подслушивать ее напевы и удивлять, удивлять, удивлять.

Их частые встречи оставались неожиданными и насыщенными, он ненавидел скуку и постоянство. Он играл для нее увлеченно, в лицах и друга и старшего и наивного ребенка и злого гения. Она лишь широко раскрывала глаза, взлетая ресницами, и просто была.
Осень померкла тусклой палитрой, покрылась белым росчерком холода по замерзающей земле и принесла тепло камина и радость морозного утра в узорах на окне.
Он увозил ее от людей, к себе, на машине, по длинным изгибам шоссе. Они пробегали по холоду улицы, загребая обувью снег, и врывались в тепло комнат. Он грел ее замерзшие крылышки, расцвечивая зимнюю грусть огнем из камина и вишневым вином.

Он называл ее «мой друг» и легко касался прядей волос, боясь, что на пальцах останется легкий след крыла и она не сможет летать.

Она садилась у огня и слушала пластинки. Она льнула к нему, когда он был спокоен и тих, и с трепетом замирала, видя в нем угрозу и змеиную суть.
Он не прятался от нее, он знал, чего она боится и что любит. Он знал, что бабочка боится ветра и огня. Он уходил в ночь в сильный ветер, и смеялся, запрокинув голову в небо и путал белые нити снега с темными волосами. Он не играл со своей мышкой, он называл ее «мой друг». Затихал кошачьим изгибом, пряча острия в мягких лапах и жмурил на огонь стальной блеск глаз. Она была его другом.

Она любила бывать одна, зная, что он – в соседней комнате, она вставала в полдень и гуляла по улицам, делая наброски лиц и манер. Она была добра и ничего не скрывала от него. Она была тихой рекой в солнечных бликах, бабочкой в жаркий летний день, шелестом листвы в тени леса. Она редко влюблялась и еще реже плакала. Она ценила жизнь и тишину. Ей нравился он. Нравился за то, что просто был рядом, и еще за то, что позволял ей спрятаться, когда было страшно.

Он знал что не станет нападать на нее. На нее – маленькую и хорошую. Знал это потому, что она не сможет защититься, и интерес, таящийся в движениях его навстречу, смягчался и затихал в шелесте листвы.
Она знала, что он не бросится диким зверем, и оставалась у его опасных лап, прячась в цветах и играя красками по бумаге, широкими мазками мягкой кисти.

Однажды весной она почувствовала, что он изменился, услышала, как с шумом раскрылись его крылья, крылья коршуна. Мельком увидела оскал и вздыбившуюся на загривке шерсть. Она отпрянула от обжигающего блеска глаз хищника. По ее спокойному лугу побежал порыв ветра.
Он оставался нежен и внимателен, он ничего не изменил в их отношениях, он знал – она поймет, но не примет. Поэтому был спокоен.
Вздрогнули нежные крылышки, и бабочка вспорхнула с руки.

Милый хищник. Коснулась на прощание его лица и тихо улыбнулась. Она всегда знала, что он такой. Она всегда видела эти резкие изгибы его манер, и всегда знала – ветер подует и она испугается быть рядом с диким зверем. Она не готова к лезвиям его глаз, пусть даже не к ней, не готова к стремительным сильным движениям. Хищник проснулся.
Он же улыбнулся ей на прощание, прощая. Он знал что она не полетит рядом, она другая, и покинул ее луг.

В середине весны они расстались. Она легким шагом устремилась вдаль, помахав рукой и что-то напевая, скрылась из виду. Она улыбалась уходя. Теперь их дороги разошлись, и это не было плохо. Это было правильно. Она напевала, смотря в небо, разглядывая оставленные им следы в ее душе, и находила только радость, ту, что будет греть воспоминаниями без сожалений и боли потери.
Вспомнила его глаза – холодные, с яркими отблесками огня и поняла – он полюбил.


18:35 

сумасшествие

friend_of_devil
Вы будете жить. Убивают только лучших
со мной лукавой тишиной
злобно играется прибой-
психоделический покой....
канвой вокруг стоит конвой...

сорвавшись с вязи бельевой
мой крик сорвался в громкий вой
и руку об руку с бедой
придем к тебе - антигерой

тело застлавши пеленой
уйдешь в туман. слепой войной
слепой, глухой, тупой, немой
настанет новый день гнилой.

и вот гульбою дармовой
отмечу свой уход дрянной
и ядовитой желтизной
отмечу выход в мир иной....

18:23 

Иду на Вы

friend_of_devil
Вы будете жить. Убивают только лучших
Иду вперед без смысла и неслышно.
Иду искать я жертву, серой мышью
забившейся под краешек горы…

Иду вперед, за мною – миллионы.
Идущих, издающих стоны,
усопши духом, живы во плоти…

Иду вперед, я не боюсь опалы,
гнев божий разобьется в скалы.
На пальцах лишь дрожит «умри»…

Иду на Вы, а это так непросто…
Покрыты сотни душ коростой,
А остальные умываются в крови…

Иду до края, до конца, до смерти,
Пройду весь мир, оставлю на паперти
всех тех, кто мысль лелеял - жить…

Иду на Вы, никчемные вы люди.
Я ниспошлю с небес прелюдий,
Смертельных од, чтоб до конца времен прослыть

Великим злом. Иду на Вы.
Я изгоню вас с сей земли…

03.09.07

17:17 



Издательством Lulu (Lulu.com) опубликован мой новый роман “Два дня без солнца”. Это напряженный и очень подробный рассказ о том, как из-за нескольких негодяев круто и необратимо изменились судьбы десятков людей. Многим из которых уже не суждено еще раз встретить солнечный рассвет после двух дней грозового ненастья.

Действие романа ограничено двумя летними днями одного из последних годов недавно канувшего в лету двадцатого столетия. События, описанные в романе, происходят в отрогах Крымских гор и на южном побережье этого полуострова, на волнах Черного моря и в его глубине, на Московских улицах и в глухих лесах Северного Кавказа.

Роман “Два дня без солнца” можно приобрести на сайте его издательства в печатном или электронном варианте.

Все подробности на моем сайте

22:02 

"Не чиста"

Когда идёт дождь, посмотри на небо - и ты увидишь двух ангелов, исполняющих танец Смерти.
Как лёд холодный взгляд вселяет ужас, страх,
А блёклый свет лампад блестит в моих слезах;
И слышен тихий всхлип, хотя вся боль прошла –
Мне не забыть обид: что ты прощён – врала.

То, что вокруг, – то сон, простой ночной кошмар,
Колоколов трезвон как сладкий звук фанфар;
Мне не проснуться, нет, – я знаю, что не сплю,
А под щекой паркет… Но я ведь всё стерплю.

Простое слово "спор" – контроль потерян мой,
И есть сие позор. Позор главы седой;
Как я могла забыть, что ты обманщик, лгун?
Довериться, впустить? Я не твоя, Колдун.

Играет свет во тьме, играет он судьбой,
И нет добра во зле, как нет меня с тобой;
Кругом лишь Ад и боль, и страх съедает нас,
Исчезнуть мне позволь, исчезнуть тот же час.

С тобой мне страшно быть, но и одна боюсь,
Прикажешь мне забыть? Ты знаешь – не смирюсь;
Я больше не чиста, и смысла жить нет мне,
Померкли все цвета, я глубоко на дне.

Но завтра ты придёшь, всё повторится вновь,
Что я нужна, соврёшь, а с губ стекает кровь –
Последний поцелуй. Секунда – и конец.
Меня ты зачаруй. Одень терна венец.

Как лёд холодный взгляд вселяет ужас, страх,
А блёклый свет лампад блестит в моих слезах;
Я больше не чиста, мне нет дороги в Рай,
Меня растлил вчера. Сегодня – умирай…

01:28 

альтер; сцуко; эго
в убитом настежь дне асфальта
необратимо восхищенно
ловить ресницами пенальти
забитые в глубины щелок

кричать по каменным созвездьям
расплескивая кто как может
по трубам пробираться медью
в итоге всё себе дороже

продрать глаза под грязным платьем
прикидываясь всё же дохлым
отдать обочину петарде
как будто всё это мне похуй.

14:27 

blackberia
ежевика в ежовых рукавицах
Явная ржавь.


Он уходил так часто, что я не успевала дышать. Без него даже глоток воздуха давался мне с трудом, судорожно, с острейшей болью по всей грудной клетке, до самых костей. Я не могла есть, не могла спать, не могла ничем заниматься, кроме как считать время до его возращения. Девяносто ударов в груди – минута. Он уходил каждый день, и каждый день я подолгу лежала в темноте и считала удары, будто сама судьба наносила мне их со всей своей жестокостью.
Он уходил и я не могла видеть. Я не выдерживала давления этих стен в голубой краске, они сжимались в бетонный кулак, сдавливали, проникали внутрь меня и нещадно жали мое сердце. Я словно чувствовала их светлый холод в себе. Я спасалась, закрывая глаза. И считала…
Он уходил и всё становилось таким, как есть. Воздух – невыносимо стерильным, постель – режуще белой, я – катастрофически беспомощной.

Мы встретились в сентябре. Я ходила в расстегнутом пальто, и попадала под дождь, стоило мне только забыть дома зонтик. Я была рассеяна и нелепа, ненавидела себя за каждую одинокую перчатку в кармане, забытый зонтик и промокшую себя до последней зеленой нитки, которой синяя пуговица была пришита к красной рубашке… В бардаке моей квартиры без вести пропадали пары к носкам, туфлям, перчаткам… где-то там пропала и его пара… та я, которую он любил. Беспорядочная, свободная, с вихрем мыслей в голове, таких же спутанных, как мои волосы... я ведь и расчески дома теряла, неделями не могла найти и одной, а потом натыкалась на коробку с десятком всяческих щеток и гребней.
Мы встретились в сентябре. Он выглядел совершенно нереальным… его внешность… его черты, повадки, одежда, образ жизни… Я не могла представить никого лучше. И пары для него более немыслимой, чем я.
Мы встретились в сентябре, он укрыл меня от дождя под своим зонтом, и с того дня я больше не представляла жизни без него.

Я любила и он любил, наши сердца бились в одном ритме, мы держались за руки и ощущали наш общий, синхронный пульс, мы говорили одновременно одно и тоже, мы смеялись и плакали вместе, мы стали единым целым, с одними мыслями, одними словами, одним дыханием, сердцебиением. Это была бесконечная эйфория и я не могла поверить в то, что это возможно. В то, что это возможно со мной.

Но с каждым днем я привыкала к этому всё больше… больше, чем он.

Я закрывала глаза. Я была не силах поверить, что наш песочный замок по крупице превращается в прах… Теперь уже это стало для меня невозможным.
И я закрывала глаза. Старалась не замечать своих слишком часто не согретых пальцев, не вытертых слез, «люблю» без ответа…
Я закрывала глаза… А он начинал уходить.

Уже в октябре я грела свои руки в карманах с дырками, обе руки, в разных перчатках… А он просто шел рядом… Шел и не был рядом. Я снова привыкла красить губы. У меня была рыжая помада, без колпачка, в тон моим волосам…Они стали обретать рыжий оттенок, я желтела, как всё вокруг, ржавела изнутри. Когда мы шли по улице, и деревья роняли листья нам под ноги, я заметила один листок какой-то странной формы, похожий на сердце… мое сердце, такой же сухой и ржавый. И он наступил на этот листок, даже не заметив его под своими ногами. Тогда у меня впервые что-то сильно кольнуло в груди.

Он уходил… В работу с головой, в себя, в аську, во что угодно, и я старалась думать, что это дела первой важности, что гораздо менее важно жить… со мной…
Он уходил, а я оставалась. С выпадающими рыжими волосами, с холодными руками, прижатыми к груди в попытках унять разрастающуюся боль. Я оставалась ненужная ему, а еще больше – себе.
Он уходил. Постепенно растворялся и исчезал из моей жизни. А вместе с ним и я, испарялась из собственной жизни.

В последний месяц я не следила за числами, но кажется уже наступил ноябрь. Небо было по-зимнему светлым, и каждое утро я просыпалась от холода. Медсестры говорили, что видели снег… А я уже почти ничего не видела. Они еще не знали, что со мной, но я еле держалась на ногах и не могла есть. Иногда задыхалась. Они приносили мне какие-то книги, журналы, приглашали в холл, смотреть телевизор. Но я не могла. Ничего не могла.

Каждый день он приходил ко мне два раза. Приносил мне есть в обед и укладывал спать вечером. Только так я ела и спала. И дышала почти без боли, только с ним.
Каждый день он приходил и я целовала его руки. Он старался не смотреть на меня, иногда плакал, я обнимала его крепко-крепко и не плакала. Не плакала до того самого момента, когда он целовал меня в лоб и закрывал за собой дверь.
Каждый день он приходил и уходил, и каждый день я рождалась и умирала заново.

Однажды он исчез на три дня, я ждала и считала, сердце сжималось и разжималось с невозможной болью, слезы брызгали из глаз, я кричала и теряла сознание. Медсестра Надя всегда была возле меня, пыталась дозвониться к нему, потому что я уже была не в силах даже пошевелиться.
Он исчез на три бесконечно долгих и невыносимых дня. Я не ела и не спала, я больше даже не считала, все мои мысли сгустились в грудной клетке и взрывались там с каждым новым приступом боли. Даже Надя под конец потеряла свою верную тезку надежду. А я теряла свое сердце, ведь это всё, что у меня осталось – надежду, себя и его я уже потеряла.
Однажды он исчез на три дня. И однажды мое сердце не выдержало…

Я умерла двадцать третьего ноября, в полночь, моё сердце остановилось. Бестолковый ржавый листочек под его ботинком.
Я умерла, а он не пришел никогда, не пришел и на похороны. Надя принесла мне букет тигровых лилий, рыжих… они и сейчас лежат на мне, с скрученными лепестками, похожими на пальцы.
Я умерла. 23.11.07, причина смерти… любовь.

11:58 

Доктор
Приветствую всех!
И если есть желание - прочтите)))
Ночью все волки серы (проза)читать дальше

00:58 

Остаться

Dead_Romeo
Если не мы, то кто?.. Если не здесь, то где?..
Остаться
(с) Copyright Ромео де Данни, 2007

читать дальше


20:00 

frivolous child
стараемся мы удержать весь этот мир в своих руках,
как одеяло из воспоминаний мы прячем миг в далеких снах.
спясту лет пять все разобьется в прах,
и не спасет ни одного из нас ни грусть, ни смех, ни страх.

но всеравно мы продолжаем петь в своих мечтах
и каждый день стараемся улучшить мир в души своей стенах.
все ночи напролет проводим мы на чистых простынях,
что б в новый день войти с улыбкою в глазах.

и держиться одно лишь слово на устах,
способное перевернуть всю жизнь в других мирах.
о нем мы слышим день за днем во всех домах.
оно объединяет нас в различных городах.

но стоит лишь кому то сделать лишний взмах,
тот час развеется оно и превратиться в крах.
все чувства затеряются в бермудских пустырях,
а смысл лишь останется в безвучных маленьких словах.

01:12 

сероглазый

птица луны
Experimentum crucis

Опустилась на руки голова –
Милый мой, хороший, не права.
Лунного не ткать мне серебра
И с закатом не уйти до утра.

Милый мой, хороший, не права,
Я змею несчастия призвала.
Напоила радости молоком
И ушла сквозь сумерки, бросив дом.

Ночью долгой, звездною, я ткала
Не рубаху белую, а слова,
С зорькою вставала я танцевать,
А с луною первою умирать

Распускала косы я по воде,
Умывалась росами я в беде.
Дух болотный юноша, колдовал
И учил меня всему, обнимал.

Фей лесных хрусталь, звездопад.
Смех и взгляд его – белый яд,
Он вложил в уста мои песни звон
Отпуская же меня, молвил он:

Птица птица серая ты моя,
Хрупкая, несмелая, как заря.
Змейка змейка быстрая, уползай,
Провожу монистами лунных стай.
Мышка мышка белая, сквозь леса
Добежишь до дома ты как лиса.

Девочка моя, на прощание,
Подарю тебе два крыла – прилетай ко мне.
Закружилась я на встречу луне,
Сероглазый, вспоминай обо мне…
Помахал он мне прозрачной рукой –
Птичка легкая, всегда я с тобой…

Милый мой, была не права.
Я летала все и песни ткала.
Милый мой забудь и прости,
Ты на волю мой полет отпусти,
Заплутала я душой средь болот,
Дух лесной меня обратно зовет.



18:02 

Загадки и феномен творчества

Меня, как амбициозного и самоуверенного графомана, как и положено, чрезвычайно занимают Феномен и загадка творчества - потребность, мотив, цели, задачи - каюсь!, - каковые ощущаю в себя постоянно, что и побуждает регулярно насиловать безропотный нотбук...
И вот "царапнули", привлекли внимание, "запали" в душу вычитанные - неважно, где и у кого!, -- слова, частично, на мой взгляд, объясняющие побуждение к началу литературных опытов: "Вообще всякий чловек, производящий тексты, следует типу поведения, который определяется его, человека, литературными пристрастиями".

И интересами, вкусами и вкусом, спешу добавить от себя.
Это продолжает мою предыдущую мысль о том, что всякое начало творческих исканий по природе своей подражательно!
То есть берет за эталон, образец, понравившееся, поразившее, привлекшее внимание и заставившее работать мысль либо трепетать чувства....

Это потом, у того, кто преодолеет неизбежные первые трудности и разочарования,
появится осознание необходимости самостоятельного поиска и форм форм и литературных приемов самовыражения, наиболее выразительной, доказательной, полной и адекватной передачи мыслей, передачи чего-то того, сокровенного, что открылось в этом мире только конкретно тебе..... Что, собственно, на мой взгляд, и является целью и побудительным мотивом творчества....

Захотелось поделиться и следующей мыслью:

Меряй свою жизнь не тем, что ты сделал, а тем, что ты еще не сделал из того, что не сделает никто лучше тебя!






13:03 

Присоединюсь.

"Я захватил из дома путеводитель по жизни сладкой, как кровь..."(с) Сплин
19:29 

Всё это несерьёзно. Не люблю выставлять своё творччество на покуз. А это? Это проба пера...

Теория Большого Взрыва:
Капля медленно падала со стола - результат моих неосторожных действий. Что, если бы я не был таким неловким?Не было бы этого падения, не было бы удара капли о пол, не было бы Большого Взрыва, не было бы вас, которые едут в электричке: Свердловск - Курган, победы сборной России по футболу над Англией, не было бы футбола, пива, проституток, не было бы сети, и вы не смогли бы писать друг другу смс и обсуждать прогноз погоды и прочие пустые темы, без любви, ненависти, без всего того, что так для вас привычно, если бы я не был таким неосторожным...

...Примерно в некоторую миллиардную долю секунды в момент растекания капли по полу моей квартиры некий учёный Земли рассуждал о происхождении всего мира: ...Может, слышали про теорию Большого Взрыва: Что всё возникло когда-то - взорвалось - и всё... Задаётся вопрос: что было до Большого Взрыва? И все пожимают плечами...
Сколько бы вы не стремились приблизиться к Богу - у вас ничего не получится. Ваше существование ограничено той каплей, которая падает со стола на пол моей квартиры - причина моей неосторожности...

18:13 

И все ждут кого-то, но кто этот, кто этот "кто"?
Сигаретная осень
Дым сигаретный повис,
Ангел струится в тумане,
Слышится каплями бриз,
Сок на последней ране.

Курить за столиком в кафе
Осень первого пожара,
Прочесть себя в чужой строфе,
Умереть в конце бульвара.

Разорвать листок судьбы,
Начертать оригинал
И не сбиться бы с тропы…
Видишь, осень, я пропал.

17:12 

Зверь

.Наномашины. Крусник 03. 80% мощности. Принять.

Напряжение нервов вполне ощутимо.
В голове только тьма, беспорядок и мрак…
Но мне надо сберечь те крупицы сознанья,
Чтоб не дать внутри зверю ступить и на шаг.

Держусь, но защита все больше слабеет.
Истончается грань между зверем и мной…
И в сознании голос стучит все сильнее,
Все беснуясь за гранью, призывая: «Открой!».

Я боюсь засыпать, зверь приносит кошмары,
Отправляя меня в мир забытой природы.
Ударяют по нервам звуки дальней гитары…
Напряжение крепнет пред началом охоты.

В теле зверя как будто с рожденья жила я…
Запах страха гласит мне о близости жертв.
И на них устремляюсь, все бег ускоряя,
В предвкушении крови топорщится шерсть…

Я в холодном поту просыпаюсь от криков,
Привкус крови еще ощущаю во рту.
Вспоминаю, как жертву пугала я рыком,
Заставляла открыться, готовясь к броску…

С трудом, но стерплю кошмары ночные.
Я боюсь, как бы зверем не стать наяву…
Ведь тогда в своей жизни я все потеряю:
И друзей, и родных… да себя саму.

Но с хищником в мире жила я однажды…
Значит, жить вместе с ним смогу и теперь.
Кто-то бьется о грань, оставляя надежду,
Что сидит пока в клетке мой внутренний зверь…

03:00 

зеркало

птица луны
Experimentum crucis
- Знаешь, я по тебе скучаю… -Взгляд в глаза – И… и… Вчера я нарисовала тебе радугу! Шелест бумаги и детская рука достает из кармашка скомканный листок . Виднот только краешек, но на нем радуга… цветная, помятая радуга.
Мелькает край улыбки и снова в глаза…
Замолчала, челка на лицо, подумала…
Неужели уйдет?
Маленькие пальчики мнут листик. Сжала губы в тонкую нервную линию. И…
- Тебе нравится? Нравиться?! - От резкого движения вперед табуретка под ногами начинает качаться, скрип – и она испуганно вскидывает руки, в глазах – страх.
Не уходи…
Изображение исчезает. Не видно за гранью рамы. Я слышу шум всхлипывания и возню.
Вернись, мне без тебя одиноко…
Быстрые шаги в коридор, в комнату и звук, словно что-то тяжелое волочат по полу.
- Привет! – Ее сияющее лицо, на щеке ссадина, но она улыбается – Табуретка сломалась. – Оправдывается, оправляя платье. – Ну, это наверное ничего, новую сделают… или нет. Только… - Вдруг ее лицо неожиданно грустнеет, мгновение - и в глазах блестят, дорожа хрусталики капель.
Только что? Что!?
Она пытается сдержать рыдания и поднимает показать разорванный листик. Разорванный. Отвернувшись утирает слезинки.
Это ничего, ничего… ты лучше сделаешь, я знаю…
- Но я для тебя старалась!!! – Кричит. Вздрагиваю.
Тише, н6е надо так, он мне все равно очень нравится
- Правда? – недоверие и надежда. Девочка насупившись глядит из-под лохматой челки угольками глаз.
Правда… Я дарю улыбку. Её улыбку.
Неожиданно лицо снова меняется – уродливая капризная маска
- Ты врешь! Врешь! – Шелест упавшей бумаги. – не нарисую, никогда не нарисую. – Исчезает. Наверное, садится на стул.
Почему? Пытаюсь докричаться я . Движение.
- У меня больше нет мелков. –
Тогда возьми карандаши, краски, что угодно! Возьми!
Девочка спрыгивает со стула и убегает. Я замираю в ожидании. В блестящем и безмолвном. В недвижимом.
- Вот! – Росчерк ярко синим по глазам. – Вот! – Кисточка скользит мягко, быстро. – Вот! - Я вижу смеющееся, еще мокрое от слез лицо.
Синий… Но радуга начинается с красного
Плеск воды, деревянный стук кисточки о стекло банки. Быстрым росчерком красная полоса по глазам. Цвета плывут, пересекая водные грани друг друга, смешиваются причудливыми орнаментами, бегут, непослушные по гладкой поверхности. Закрашивают нос, губы, и мы смеемся, расцвечивая ее краски звуками.
Тебе весело? Кричу я
- да! – Заливается она с той стороны. Мне еще маячат ее подбородок и прядь волос. Она старается.
Весело?
- Очень! - Она исчезает за изумрудно – зеленым и мне ее уже не видно. Замолкает смех,
пара секунд тишины и падает кисточка. Останавливается рука, а глаза в недоумении блуждают по цветной поверхности. Капает на пол коричневая смесь краски. Гуашь быстро сохнет и становится матово – серой.
- Ты… Ты где?! Где? – Она верно озирается… - Куда ты ушел? – Стучит.
Я здесь, здесь!.. Но она не слышит
- Ты ушел? Ты бросил меня… - Голос дрожит. – Я нарисовала тебе радугу. Радугу, смотри! Не уходи!!! –
Удар по лицу – она не видит.
- Смотри! – Высокие, сухие ноты, крик. – Ты бросил меня! Ненавижу! Вы все бросили, ты такой же как они, ты ушел, тебе тоже нет дела!! –
Детские ладошки, теплые… Не вижу, но чувствую. Её злость и боль.
- Ненавижу!! – Шум.
Нет, не делай этого, не надо..
Удар. И мир рассыпается.
***
Осколки на полу. Девочка, склонившаяся над ними. Вода из опрокинутой банки расползается по цветным кусочкам рассыпанной мозаики снова делая её зеркальной.
Блеск отражения. Лицо. Лицо, разбитое вдребезги. Страх. В её глазах ужас.
Маленькая девочка над осколками зеркала в темном длинном коридоре. Ладошки, перепачканные краской, а по лицу дорожки слез.
- Прости


16:03 

Стою на коленях.

Рёсхен
Очень сильно прошу администрацию не удалять данное сообщение, так как это реклама не коммерческого, а человеческого характера.

Сама пишу и столкнулась с такой проблемой - не могу найти специальный сайт, где можно легко выложить все, что написала, и получить отзывы. Может, они и существуют, но мне ни одного нормального не попадалось... До сих пор. Одная моя знакомая, скооперировавшись с подругой, создали такой сайт, где рады любому желающему писать или читать. Если вы захотите выкладываться на этом сайте (а неужели никто не захочет? Тут ведь столько пишущего народу!), Для вас создадут отдельную тему и сделают ее модератором. Нам очень нужны люди, вот и выискиваем каждую лазейку для рекламы.

Спасибо большое. Ждём.
Приют начинающих писателей - blacknight.ucoz.ru/index/

00:21 

Бессмертному

.Наномашины. Крусник 03. 80% мощности. Принять.

Бесконечность – еще не пытка,
А бессмертье – еще не беда.
Да, я знаю, судьбы твою нитку
Превратили в кусок серебра.

Но подумай: не вечен металл.
И цепочки рвутся порой.
Да, я знаю, что ждать ты устал…
Я пока подожду с тобой.

Ты устал от бессмертья и власти,
Это бремя не можешь нести.
Над судьбою своей ты не властен…
Что могу я сказать? Подожди,

Подожди еще сотню столетий.
Истончится кусок серебра,
Обещаю, ты станешь смертным.
Просто жди… Станет явью мечта.

23:23 

Сказка. Благо, маленькая.

Комар воздержался
Бумажная балерина (стойкий оловянный солдатик).

Она танцевала, скользила по мнимой воде холодных зеркал, распугивая бумажных лебедей, мотыльком порхала в призрачном звездном свете, и тоненькие ножки ее сливались в одно блестящее пятно, когда танцовщица принималась за свои любимые балетные па.
Сейчас, когда хозяйские дети оставили свои дневные забавы и бросили любимые игрушки на столе, резные врата кукольного замка открылись, и она смогла вырваться наружу, чтобы станцевать только для себя.
Всю ночь напролет она играла в замысловатые догонялки с собственным отражением и делала вид, что совершенно не понимает и не осознает собственного совершенства, но, изредка опуская глаза, откровенно любовалась собой. Она была нереально красива и хрупка, возвышена, отстранена и эфемерна, как трепещущий белый огонек, как неосязаемо-тонкий клочок тумана. Бумажная балерина высоко поднимала голову на по-лебединому длинной шее, тянула белоснежные руки и гордо держала идеально прямую спину.
Фольга сверкала в зеркалах, и танцовщица улыбалась. Грустно и как-то тоскливо, отстраненно, прикрыв голубые глаза и вздернув носик. Никто никогда не видел, как она на самом деле танцует, все знали лишь неподвижную блестящую статуэтку, холодную, неживую, мертвую, неспособную по-настоящему двигаться и по-настоящему чувствовать.
А ей опостылело танцевать в одиночестве.

И когда крошечная балерина прыгала в огонь за своим оловянным солдатиком, она не секунды не жалела, ведь не любовь и не верность заставили ее слететь с такой родной и такой привычной каминной полки. Сотни часов одиноких балетных партий на холодном зеркальном озере не стоили того великолепного мига, когда она, обмякнув в руках тающего возлюбленного, рассмеялась от счастья и вспыхнула. Когда она легкими лепестками пепла взметнулась вверх и закружилась в безумном огненном танце.

!!!Проба Пера!!!

главная