Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: птица луны (список заголовков)
05:46 

уже-не-я

птица луны
Experimentum crucis
Бывает такое -
Даже драконам хочется выть.
Или нет, не выть. Даже.
Когда воешь - веришь,
Когда горло исторгает звуки наружу,
Душа трепещет в муках надежды
А здесь - ти шшши - На.
Не гулкая
Не полная
Не полая
Не подпольная.

Бывает миг, когда разбегаются крысы,
Разбиваются мысли
И развалившийся в кресле -
Лишь тело без смысла.
А ты рядом с ним – с телом -
Безумный человечек с крыльями в голове,
(У кого крылья, у кого царь.)
Болтаешься болтуном языка на веревочке,
Корчишь рожи,
Корчишь ро - жи
Корррчишшшшшшшш…
И сходишь на нет, с собой же.

С собой же, на этот нет,
Берешь бутерброд – в рот
И вперед,
На погром всех Бастилий –
Идиллия.
Если бы. Нет. Опять это нет -
Ты сидишь – Привет!- и смотришь..
На тело - все то же,
Из кожи.
И плоти.
Не съесть ли, позвольте?
Но нет, здесь можно только
Беспомощно.
Что же?
Таков закон .

И уже даже не скалясь,
Ощеряясь в себя же.
Ведь видишь - что даже.
Даже пропажа голоса и жеста
Дала бы больше протеста.
И с места в карьер – вот и пример.
И с места на место переставить себя же.
Со своего на свое и обратно.
Приятно?
Понятно.
Обратно.
О! Понимаешь, что видишь стену -
На нее молчишь,
На нее молишься, но уже не воешь.

Молчишь,
И даже не моешь
Грязную старую блеклую
Усталую
Надоевшую
Стену.
Тему.
Молчишь.
Мол – чишшшш ььь
А что?
Где возражения?
Стене, как и телу чужды движения.
И вот -
Уже-не-я.

@темы: Стихи, "драконьи сказки"

02:36 

рождественские рыбы

птица луны
Experimentum crucis
Прекрасные рыбы с синими глазами
Рассекают просторы небес.
Они тихо полощут свои плавники в облаках
И вздыхают о чуде.
Прекрасные рыбы с синими глазами
Знают забытый город,
Они мягко мерцают в тумане его улиц
Заслоняя собою дома.
Я одна из них. Я одна из них.

Я холодная гладкая рыба
Я знаю о чуде творенья.
Там, в облаках блуждают икринки,
Дети небес – наши дети -
Рыбки с серебряным голосом
Песни рождественской.
Я одна из них, я тихая рыба,
Что любит большие пространства,
Чья чешуя – сплошь жемчужные капли.

Я не люблю никого. И никем не любима.
Я не живу. Не умираю. Не сплю и не слышу.
Мы в глубине неба парим,
Мы утопаем в пространстве безмолвья
Мы – красота, мы – молчания дети.
В тайне великой наши печали
Радости наши мерцают как звезды.
Мы дети небес, что проснулись
От звука шагов того, кто пришел в Рождество

@темы: Стихи

02:32 

два ангела

птица луны
Experimentum crucis
В огромном храме, где мерцают свечи
Сидят два ангела пьют чай с вареньем.
И ночь для них тиха и бесконечна,
Один шепнул «А завтра воскресенье».
Второй, улыбку обжигая чаем,
Сказал лукаво «Надо помолиться,
Ведь Бог наш будет зол необычайно,
Что пьем чаи мы из святой водицы»
А первый грустно «Вот смешные люди,
Кого они придумали на небе -
Злой старец, что разгневан будет,
Коль не падут пред ним малютки на колени»…
Вздохнул печально и затеплил свечку,
Встал к алтарю и утонул в улыбке.
«Отец, зачем они себя калечат,
Калечат и не знают об ошибке?…
Отец, прошу, позволь я расскажу им,
Как просто и прекрасно жить на свете,
Зачем они за веру в кровь воюют,
Пускай посмотрят, как прекрасны дети!
Отец!» Второй крылатый ангел
Встал рядом, брата взял за плечи,
Щекой к щеке «Прошу, не плачь, не надо…
Их не исправить. Раны мы залечим,
И каждый умирающий в сраженье
За предрассудки про иные храмы,
Поймет, что только в истине спасенье,
А не в фантазии, что кто-то правый.
Поймет, что все кто верят - верят в Бога,
Не важны имена и предрассудки
И будет ему радость и дорога,
А мы ему подарим незабудки…
«Ну ты романтик… - Засмеялся первый -
Ах, если б так все просто в смерти было…
Они же и во тьме за эту веру
Цепляются, не видя Бога, с силой.
Идут и ищут что-то, уверяют,
Что их религия и символ правы,
Что лишь их Бог на этом небе правит,
Что лишь их вера истинна, и нравы.»
«Не надо брат, ведь завтра воскресенье,
Не надо, выпей лучше чаю,
У Господа здесь завтра день рожденье,
Давай споем, он будет рад, я знаю.»

Два ангела любили храмы очень –
Каплицы, синагоги и мечети,
Два ангела чай пили среди ночи
Болтая с Богом обо всем на свете.

@темы: "драконьи сказки", Стихи

15:16 

красный чай осени

птица луны
Experimentum crucis

Теряю все время какие-то мелочи. С ложки капает тягучий сладкий мед.

Холодно. Замерзают мысли не пол пути к действию.

Кутаюсь в красное. Мёрзну. Запах пряностей и веселые синеватые огоньки конфорок на плите. В кастрюльке с горячей водой танцуют шарики душистого перца, гвоздика, корица имбирь. Будет чай. Красный, с поплавками всяких вкусных разностей.

Кот сказал «мяу»,и пулей, цепляясь за одежду – на плечи. Сидит, молчит, греется.

Есть такое приспособление – ситечко для чая. Замечательная штука.Оно ныряет в коробочку, раскрашенную веселым ярким узором, делает «ам», и выуживает в себе чай, черный, рассыпчатый,с вкраплениями осенних нот шиповника и яблока.

Большая чашка надулась. Ждет. читать дальше

 

 

 


@темы: "драконьи сказки", Литература, Творчество

03:19 

письмо в прошлое / сказка о слонах

птица луны
Experimentum crucis
Ты знаешь, есть слоны,
Они умеют летать.
Их полет прекрасен и легок.
Их уши полощутся по ветру,
И кажутся им парусами.
У меня был один маленький слоник,
Я хранила его для тебя.
Но ты знаешь, слоны птицы вольные
Они много мечтают
И видят чудесные сны.
Мой слон покинул меня.
Он приветливо, нежно, хоботом
На прощание тронул за руку
И отправился в слоновье странствие,
Туда где слоны исчезают.
Еще ни один ученый
Ни один выдающийся сыщик
Не нашел их дома заветного
Не нашел пропавшего без вести.
Но слонам дело нету до этого
Они совсем иного воззрения,
Каждый день чей-то слон улетает,
Каждый день, чьи-то сны о смерти.


Ты знаешь, есть слоны,
Они умеют летать. читать дальше

@темы: Творчество, Литература, "драконьи сказки"

17:07 

птица луны
Experimentum crucis
маленький принц

Мы часто бываем Мюнхаузенами
Мысли глупые вслух
Высказывали и высказываем,
Стесняемся больше двух.

А если вдруг тонешь – за волосы
Себя же сам и дерешь.
С надрывом, сорванным голосом
О счастье всем им соврешь.

Когда ж перепуганной птицею
Сердце забьет крыла
Лишь опустить ресницы
И прошептать – жива.

А после, совсем неуверенно
Заново сделать шаг.
Ласково, дикого зверя –
Душу сдержать, и в кулак.

Остановиться и вспомнить,
Что где-то есть Маленький принц,
Что если холодно в комнате –
Звезды коснуться лиц…

Все мы кричим, что смелые,
Но если потупить взгляд,
Лишь с ним, с Маленьким принцем
Звезды заговорят.




@темы: Стихи, Творчество

15:55 

кукла

птица луны
Experimentum crucis
Чтобы в жизни появилась красота, ее нужно прежде воплотить в себе.
Чтобы появилась гармония отношений – почувствовать ее в одиночестве.
Чтобы появился кто-то, кто достоин, нужно стать достойным его.


Коллекционер сломанных игрушек. Он был всегда грустен и помят, его дом был завален хламом и ненужным тряпьем.
Они смотрели на него отовсюду - с полок, из-под шкафов и с кровати, с серванта и из углов.
Он злился и любил их, он сжимал в руке изувеченную куклу и сетовал на свою судьбу.
Он верил, что стоит появиться у его порога настоящей, красивой, девственной в своем глянце кукле, как тот час его жизнь изменится, пойдет в гору, и серые завесы неба, раздвинуться, и пропустят луч солнца в его каморку… Он верил…

Но время шло, отовсюду ему несли поломки, недоделки, браки – осиротевших мишек, от которых отказались дети и сломанных прекрасных принцев, синеволосых Мальвин, без глаз, и механических птиц, потерявших голос.
Он чинил, клеил, подкручивал, красил – отдавал всего себя без остатка, он упрекал тех, кто довел их до такого состояния, ворчал, ругался и чинил чужие беды, залечивал раны, хотя сам был сломанной игрушкой. Но рука ни одного мастера не могла коснуться человеческой души, вооружившись машинным маслом и отверткой. Он жаждал счастья, но изо дня в день видел свое отражение в сломанных глазах, порванных лапах, разбитых елочных игрушках, ржавых механизмах. Ни одна целая вещь не приходила в его дом, ни одна новая…
Я сделаю все, пусть только появится она… Прикрыть ладонью лицо и перед внутренним взором она… Золотые волосы и большие широко распахнутые миру глаза, плавно опускающиеся при наклоне назад, фиалковые глаза, отражающие свет… Ресницы тихо касаются глянца кожи, чуть слышный щелчок и пружина внутри, в груди, как сердце, где-то там, под слоями кукольного платья и пластика, мягко щелкнув даст толчок механизму и он раскроет кукольную душу, наполнив комнату музыкой…

Одежда свисала с худых плеч неопрятными лохмотьями, душа серела в потухших глазах… Вокруг него скапливались поломки, обрывки, куклы без голов, порванные мягкие игрушки, они завалили вход и скопились в кладовой, в доме стало нечем дышать, белесая паутина застила оконные стекла. Он замер посреди скопища хлама, посреди ненужных и забытых вещей, что держали и тянули его, что были живым воплощением его – почти мертвого, разбитого, и понял, что у него ничего нет и никогда не было…

Не взял ничего. Просто ушел. Уехал. Убежал. Оставил серый дом нараспашку и брошенных кукол. На поиски. Себя.

Сломанное – к сломанному.
Серое - к серому.
Побитое – к побитому.
Ошибка – к ошибке.
Больное - к больному.
Сломанное - к сломанному.

В город приехал человек. Он распахнул ворота, и смеясь, вихрем ворвался в жизни жителей. Он был красив, он что-то говорил, он лучился чувствами как светом. Он был круг, квадрат, треугольник. Он не был линией, он не был разомкнутой окружностью. Он не был гением и не был глупцом. Он излучал полный красный и отраженный синий.
Он поселился на окраине в небольшом пустом доме. Он умел работать руками и чинил сломанные вещи. Он лечил игрушки – ловко и быстро, как профессиональный лекарь. Он брал их бережно в руки, и возвращал на следующий день уже новыми, исправными. В его просторном доме всегда были слышны пение или смех.
Его полюбили. К нему привыкли.
Однажды зимним вечером, когда за окном снег неровными рядами покрывал стекло, оставаясь узорными пробелами и синеватыми бликами, когда в домах зажигали цветные огни и собирались у очага в дверь постучали. Он удивился ночному гостю, нарушившему его задумчивость и привычное ночное спокойствие. Открыл тяжелую дверь, выпуская наружу маленьких домашних фей, что с визгом с разгона зарывались в сугроб, и недовольно отряхивая крылышки, быстро залетали обратно, замирая за его спиной и цепляясь за ноги.
За порогом стояла девушка и держала в руках большую коробку, перевязанную лентой и завернутую в цветную новую бумагу. Она улыбнулась, видя удивление и растерянность
- Вы один, ведь так?
- Да
- Тогда можно я разделю с вами этот праздник
- Да… Отступил в дом пропуская ее внутрь. И обернулся в ожидании.
- Это вам – она опустила на пол коробку. – Вы же любите кукол…
Он засмеялся.
Золотистые локоны в рыжем свете огня у камина.
Фиалковый взгляд.
Тихий шорох ресниц.
Глянец кожи, румянец, словно с мороза.
Изящество неживой красоты, сотворенной руками.
Музыка…
Наклон – тихий стук, как мечтал, и мелодия.

Целое – к целому.
Здоровое - к здоровому.
Красивое - к красивому.
Настоящее - к настоящему
Любящее – к любящему.
Целое - к целому.



01:41 

птица луны
Experimentum crucis
Расплести (1)

Расплести звуки
На границе слов
Не дождавшись
Пл жизни до счастья.
Душить мысли
Орывком воли
И дрожать
Н звуки ненастья.

Наблюдать красоту
Касками,
Не умея ее рисовать.
Подавляя крик,
Опрокидывать голову
В пустоту.
Чтоб молчать.

Смотреть не видя.
Чужой портрет
Отторгнет,
Родные размазаны.
Опять на месте
Шаг вперед,
Оттолкнувшись носком
От себя же.

Ненавидеть боль,
Не умея помнить,
Не умея лечится,
Не умея любить.
Только холодом
Окруженная,
В такте от рая
Вселенная.
Обрывками
Облетает
Обессиленная
Обаянием.

Глаза видят синим,
Руки – красным,
Уши – молчание,
Губы сжаты.
В сердце одно,
В мыслях – другое.
Разум – пропасть.
Шаг сделать.
Не убояться.

Разбитые мысли,
Разлиты маслом
В жаровне тела.
Не прикоснуться,
Не приближаться,
Не задохнуться.
Только расстаться
С огнем.
Разбросав спички.

Плодом созрело,
В слова льется.
Не дать порче
Проникнуть в мякоть.
Не уйти раньше.
И позже.
Бороться.
Без льда стынуть
Без слез плакать.

03:43 

птица луны
Experimentum crucis
крайности

Тот, кто умнее - сведет конфликт к шутке
Тот, кто вздорен - делает других умнее
Тот, кто сильнее - поймет слабость
Тот, кто слаб - не способен на сочувствие
Тот, кто терпеливее - услышит слова
Тот, кто спешит - успеет обидеть
Тот, кто старше - беспощаден к младшему в помощи ему
Тот, кто младше сможет видеть
Тот, кто внимателен - сделает на секунду раньше
Тот, кто рассеян - потеряет сердце
Тот, кто любит - сможет защитить
Тот, кто ненавидит - убьет себя
Тот, кто жесток - судит по себе
Тот, кто мягок - добьется презренья
Тот, кто боится – сильнее
Тот, кто бесстрашен - не умеет любить
Тот, кто тактичен – всегда к месту
Тот, кто наглый любим недолго
Тот, кто груб - выглядит глупцом
Тот, кто обходителен настораживает


19:09 

правда

птица луны
Experimentum crucis
Смотришь на время – сменилась минута.
Тем кто болен покой не нужен.
Те кто болен нужны кому-то
А тот кто рядом – бегом по лужам.

За окном вечер сменят ночь
Ветер в сутках длиннее всего
Руки в узоре орнаментом скотч
Ждешь ты кого-то? - не жду никого

Звонок в телефон от того, кто верит
Те кто болен не должны жить в больницах
Те кто болен – вольные звери
Они свободней, чем вам может снится.

Квартира и люди и вакуум ночи
Тем кто боится не нужно остаться
Те кто видит не мешаются с прочими
Их взгляды дрожат при мысли признаться.

Птицы без крыльев сильней крылатых
Сильнее спокойных и справедливых
Бескрылые бьются в границах заката
В границах мира, в границах унылых.

Безумные жаждут покоя и боли
Ищут бессмертия в обрывках счастья
Видят тех, кто рядом неволен,
И знают что дальше – не смогут остаться

Порою, боль выходом темным
Дрожит в окне на пороге ночи
И нужно быть сильным, чтобы помнить
И нужно быть смелым, чтобы любить прочих

Тем, кто болен, закон неписан,
Болен знанием и одиночеством,
Болен мыслями, болен миром,
Болен поиском путей и пророчеств.

Болен страхом ночного безумья,
Болен взлетом в момент падения
Ранен остатком, каплями лунными,
Болен, как птица распятая в небе.

Телефонными ритмами, сердцами не бьющимися,
Молчанием губ и людским презрением
Непониманием, толпой смеющейся,
И свою жизнь понять неумением.

Ритмами пульса, слов скольжением
Приходами и провалами в вечность
Сменою лиц и понять неумением
Что можно уйти, оставляя, беспечно.

Без оборотов и без молчания
Бьются лица в осколках стеклянных
Как же понять непонимание,
Зная, что не останутся рядом.

Зная, что дальше больнее будет,
Зная, что пропасти нет предела,
И забывая – что тоже люди,
И забывая, что нету смелых.

И понимая метания взгляда,
И ощущая силу паденья
Каждый раз каясь, что с ними рядом,
И каждый раз помня – лишь в них спасенье.

02:56 

птица луны
Experimentum crucis
Мы целуемся глядя ночами в окно
На снежинки огней, сквозь дороги машин.
Мы целуемся, смотрим чужое кино,
Только каждый опять ничего не решил.

Горький дым. Каждый третий как каждый второй,
Отвернувшись назад, мы считаем шаги.
Я гадаю опять бесполезностью слов.
Перечту тебя быстро по пальцам руки.

Мой нелепый фрагмент – моя жизнь в темноте,
Мой осколок, мой шаг – чей то нужный кусок.
Чье-то сердце наверно забилось во мне,
Только страх не найти пробуравил висок.

Мы целуемся, глядя в ночное окно,
Не касаясь друг друга, в ночной тишине.
Запираем замки чуть дрожащей рукой.
Каждый шепчет себе – знать бы, знать бы ответ –

И потом просмотрев все обрывки стихов,
Отшвырнув все наброски, что делал во сне,
Замираешь, боясь не понять своих слов,
Угасаешь, боясь отразиться во мне.

Мы целуемся нежно, не глядя в глаза
Никому. Обещая вернуться домой.
Твои руки не смогут меня удержать,
Но пока наше время - я буду с тобой.


04:24 

мотылек

птица луны
Experimentum crucis
Ты влюблен в тень,
Ты влюблен в ночь
Ходишь во сне,
Просишь помочь.
Бьешься в стекло
Бабочкой крест,
Бисер - слова,
Цепью веществ.

Не уходи,
Не умирай
Наши пути
Разные в рай
Мой не-полет
Бьется в сетях,
Твой легкий шаг
Ластится. Взмах.

Грация снов,
Вечный обман.
Гибкость основ
Во взгляде туман.
Ты мотылек,
Сядь на ладонь.
Легкий цветок
С шипами не тронь.

Ты счастлив ночь,
Ты счастлив в день.
Ты любишь с ним,
Ты любишь с ней.
Бабочкой стан
Тонкая кость
Просто обман,
Только не злость

Взмахом рука
Танец с тобой,
Я далека
Ты мне чужой
Я тебе - ночь
Я твой обман
Забудешь, и прочь
Мчишься в туман.


03:28 

знакомство

птица луны
Experimentum crucis
Между их домами проходили трамвайные пути, совсем недалеко от кольца, на окраине города. Ветер в одиночестве гулял по улице, когда трамваи расползались к ночи по своим домикам.
Они встречали друг друга от одного трамвая к другому, от первого ритма до последнего. Они оба знали все виды их музыки, все настроения. Усталое, в одиннадцать вечера, когда, пустые, освещенные изнутри заспанные трамвайчики, сложив крылья, ползли спать, радостное - просыпающиеся и немного вредные, звонкие, в пять утра под окнами спящих горожан, рассыпали они мелкую дробь, разрезая своими светящимися окнами – глазами еще не проснувшийся район. И конечно, дневные трамваи, готовые поспорить с кем угодно скоростью и веселостью, когда их дребезжащие длинные и прозрачные крылья, похожие на крылья стрекоз, ребят своим быстрым мельканием то тут, то там, замирают на остановках, и тихо подрагивают, готовые к новому полету.
читать дальше

01:03 

птица луны
Experimentum crucis
Непризнание расстоянием в расставании.
В крыльях безумье беззвучием времени.
Неумением.

Неуместное понимание,
Неизменное обожание,
Нетерпение.

В глянце кружева белого кружим мы,
В снежной взвеси
Надежа из смеси разметается…
Будем каяться.

В нас прощение темным семенем
Изменяется неумением,
Заливается жидким пламенем,
Забивается в угол знания.

Зреет, полое, в землю голую
Не заброшено.
Припорошено белым инеем
Твоим именем,
Моим знанием, что пропали мы.


23:57 

это не история любви

птица луны
Experimentum crucis
Он увидел её у окна за столиком кафе и как это бывает влюбился. Не жадно и алчно, не желая и уничтожая, а красиво и легко. Она была милая и светловолосая. Аккуратные кисти рук, открытое лицо, склоненная голова. Сидела над чашкой фруктового чая и вертела в руках мобильный телефон. Время от времени делала глоток из белой фарфоровой чашки и смотрела на часы.
Явно ждет кого–то. Его столик был через один от нее. Мысли, сомнения предположения… он не был из робкого десятка, и то что он не подошел и не познакомился сразу значило лишь то, что он не хотел разбивать иллюзию словами, не хотел нарушать ее ожидания, наблюдаемого им и ему просто нравилось смотреть.
Она еще раз кинула взгляд в окно, вздохнула и поднялась. Накинула легкое бежевое пальто, и подхватив на плечо сумку направилась к выходу. Проходя мимо подарила ему удивленный взгляд, заметив пристальное внимание и почти исчезла из поля зрения. Его губ коснулась легкая улыбка
- Стоите! – небрежно – Вы кого-то не дождались? – Мгновения красивых осколков отчужденности между двумя незнакомыми людьми, поворот головы и изгиб бровей.
- почему вы так решили? – Приятный тихий голос.
- Вы смотрели на часы и оглядывались по сторонам.
Вновь легкая улыбка и мысленно пойманный конец нити от него к ней. Он потянул на себя, легко, ненавящево, чтобы не поранить и ненароком не повредить крыло этой светлой бабочки, порхающей в сантиметре от его ладони.
- Вы крайне наблюдательны - кивок и полуоборот. Перехват и медленное осторожное движение головы. Подрагивают крылья. Приземлилась. Коснулась чуть щекотными усиками кожи, оставляя след пыльцы. Осторожно ладонью над ней, сверху, аккуратно, так чтобы не спугнула. Дрожь полукружий ажура – сейчас улетит, но нет, не пущу.
- Мне тоже пора. – Поднялся, прошел, придержал дверь.
Прикинуться просто разговорчивым дураком, из тех, что с улыбкой ведут беседы с любым приглянувшимся прохожим, даря внимание, и забывая лицо через мгновение, за поворотом. – Сегодня похолодало, а люди еще не успели спрятаться в свитера и теплые куртки. – Открытая улыбка и глаза поднятые на нее.

***

Они гуляли по городу в осенних полутонах неба. Он приглашал ее в разные изысканные места, примеряя для нее маски и отбрасывая одну за другой, чтобы она улыбалась. Он с трепетом и интересом наблюдал движения крыльев своей бабочки, присевшей на ладонь. Подносил к глазам, рассматривал и смеялся.
Она любила день и солнце, она рисовала, и пела на ходу. Она не подпускала совсем близко, маня легкими мягкими переходами узора. Она доверчиво порхала по цветам, что он дарил и делила его дни.

Он любил подглядывать за ней из-за спины, подслушивать ее напевы и удивлять, удивлять, удивлять.

Их частые встречи оставались неожиданными и насыщенными, он ненавидел скуку и постоянство. Он играл для нее увлеченно, в лицах и друга и старшего и наивного ребенка и злого гения. Она лишь широко раскрывала глаза, взлетая ресницами, и просто была.
Осень померкла тусклой палитрой, покрылась белым росчерком холода по замерзающей земле и принесла тепло камина и радость морозного утра в узорах на окне.
Он увозил ее от людей, к себе, на машине, по длинным изгибам шоссе. Они пробегали по холоду улицы, загребая обувью снег, и врывались в тепло комнат. Он грел ее замерзшие крылышки, расцвечивая зимнюю грусть огнем из камина и вишневым вином.

Он называл ее «мой друг» и легко касался прядей волос, боясь, что на пальцах останется легкий след крыла и она не сможет летать.

Она садилась у огня и слушала пластинки. Она льнула к нему, когда он был спокоен и тих, и с трепетом замирала, видя в нем угрозу и змеиную суть.
Он не прятался от нее, он знал, чего она боится и что любит. Он знал, что бабочка боится ветра и огня. Он уходил в ночь в сильный ветер, и смеялся, запрокинув голову в небо и путал белые нити снега с темными волосами. Он не играл со своей мышкой, он называл ее «мой друг». Затихал кошачьим изгибом, пряча острия в мягких лапах и жмурил на огонь стальной блеск глаз. Она была его другом.

Она любила бывать одна, зная, что он – в соседней комнате, она вставала в полдень и гуляла по улицам, делая наброски лиц и манер. Она была добра и ничего не скрывала от него. Она была тихой рекой в солнечных бликах, бабочкой в жаркий летний день, шелестом листвы в тени леса. Она редко влюблялась и еще реже плакала. Она ценила жизнь и тишину. Ей нравился он. Нравился за то, что просто был рядом, и еще за то, что позволял ей спрятаться, когда было страшно.

Он знал что не станет нападать на нее. На нее – маленькую и хорошую. Знал это потому, что она не сможет защититься, и интерес, таящийся в движениях его навстречу, смягчался и затихал в шелесте листвы.
Она знала, что он не бросится диким зверем, и оставалась у его опасных лап, прячась в цветах и играя красками по бумаге, широкими мазками мягкой кисти.

Однажды весной она почувствовала, что он изменился, услышала, как с шумом раскрылись его крылья, крылья коршуна. Мельком увидела оскал и вздыбившуюся на загривке шерсть. Она отпрянула от обжигающего блеска глаз хищника. По ее спокойному лугу побежал порыв ветра.
Он оставался нежен и внимателен, он ничего не изменил в их отношениях, он знал – она поймет, но не примет. Поэтому был спокоен.
Вздрогнули нежные крылышки, и бабочка вспорхнула с руки.

Милый хищник. Коснулась на прощание его лица и тихо улыбнулась. Она всегда знала, что он такой. Она всегда видела эти резкие изгибы его манер, и всегда знала – ветер подует и она испугается быть рядом с диким зверем. Она не готова к лезвиям его глаз, пусть даже не к ней, не готова к стремительным сильным движениям. Хищник проснулся.
Он же улыбнулся ей на прощание, прощая. Он знал что она не полетит рядом, она другая, и покинул ее луг.

В середине весны они расстались. Она легким шагом устремилась вдаль, помахав рукой и что-то напевая, скрылась из виду. Она улыбалась уходя. Теперь их дороги разошлись, и это не было плохо. Это было правильно. Она напевала, смотря в небо, разглядывая оставленные им следы в ее душе, и находила только радость, ту, что будет греть воспоминаниями без сожалений и боли потери.
Вспомнила его глаза – холодные, с яркими отблесками огня и поняла – он полюбил.


01:12 

сероглазый

птица луны
Experimentum crucis

Опустилась на руки голова –
Милый мой, хороший, не права.
Лунного не ткать мне серебра
И с закатом не уйти до утра.

Милый мой, хороший, не права,
Я змею несчастия призвала.
Напоила радости молоком
И ушла сквозь сумерки, бросив дом.

Ночью долгой, звездною, я ткала
Не рубаху белую, а слова,
С зорькою вставала я танцевать,
А с луною первою умирать

Распускала косы я по воде,
Умывалась росами я в беде.
Дух болотный юноша, колдовал
И учил меня всему, обнимал.

Фей лесных хрусталь, звездопад.
Смех и взгляд его – белый яд,
Он вложил в уста мои песни звон
Отпуская же меня, молвил он:

Птица птица серая ты моя,
Хрупкая, несмелая, как заря.
Змейка змейка быстрая, уползай,
Провожу монистами лунных стай.
Мышка мышка белая, сквозь леса
Добежишь до дома ты как лиса.

Девочка моя, на прощание,
Подарю тебе два крыла – прилетай ко мне.
Закружилась я на встречу луне,
Сероглазый, вспоминай обо мне…
Помахал он мне прозрачной рукой –
Птичка легкая, всегда я с тобой…

Милый мой, была не права.
Я летала все и песни ткала.
Милый мой забудь и прости,
Ты на волю мой полет отпусти,
Заплутала я душой средь болот,
Дух лесной меня обратно зовет.



03:00 

зеркало

птица луны
Experimentum crucis
- Знаешь, я по тебе скучаю… -Взгляд в глаза – И… и… Вчера я нарисовала тебе радугу! Шелест бумаги и детская рука достает из кармашка скомканный листок . Виднот только краешек, но на нем радуга… цветная, помятая радуга.
Мелькает край улыбки и снова в глаза…
Замолчала, челка на лицо, подумала…
Неужели уйдет?
Маленькие пальчики мнут листик. Сжала губы в тонкую нервную линию. И…
- Тебе нравится? Нравиться?! - От резкого движения вперед табуретка под ногами начинает качаться, скрип – и она испуганно вскидывает руки, в глазах – страх.
Не уходи…
Изображение исчезает. Не видно за гранью рамы. Я слышу шум всхлипывания и возню.
Вернись, мне без тебя одиноко…
Быстрые шаги в коридор, в комнату и звук, словно что-то тяжелое волочат по полу.
- Привет! – Ее сияющее лицо, на щеке ссадина, но она улыбается – Табуретка сломалась. – Оправдывается, оправляя платье. – Ну, это наверное ничего, новую сделают… или нет. Только… - Вдруг ее лицо неожиданно грустнеет, мгновение - и в глазах блестят, дорожа хрусталики капель.
Только что? Что!?
Она пытается сдержать рыдания и поднимает показать разорванный листик. Разорванный. Отвернувшись утирает слезинки.
Это ничего, ничего… ты лучше сделаешь, я знаю…
- Но я для тебя старалась!!! – Кричит. Вздрагиваю.
Тише, н6е надо так, он мне все равно очень нравится
- Правда? – недоверие и надежда. Девочка насупившись глядит из-под лохматой челки угольками глаз.
Правда… Я дарю улыбку. Её улыбку.
Неожиданно лицо снова меняется – уродливая капризная маска
- Ты врешь! Врешь! – Шелест упавшей бумаги. – не нарисую, никогда не нарисую. – Исчезает. Наверное, садится на стул.
Почему? Пытаюсь докричаться я . Движение.
- У меня больше нет мелков. –
Тогда возьми карандаши, краски, что угодно! Возьми!
Девочка спрыгивает со стула и убегает. Я замираю в ожидании. В блестящем и безмолвном. В недвижимом.
- Вот! – Росчерк ярко синим по глазам. – Вот! – Кисточка скользит мягко, быстро. – Вот! - Я вижу смеющееся, еще мокрое от слез лицо.
Синий… Но радуга начинается с красного
Плеск воды, деревянный стук кисточки о стекло банки. Быстрым росчерком красная полоса по глазам. Цвета плывут, пересекая водные грани друг друга, смешиваются причудливыми орнаментами, бегут, непослушные по гладкой поверхности. Закрашивают нос, губы, и мы смеемся, расцвечивая ее краски звуками.
Тебе весело? Кричу я
- да! – Заливается она с той стороны. Мне еще маячат ее подбородок и прядь волос. Она старается.
Весело?
- Очень! - Она исчезает за изумрудно – зеленым и мне ее уже не видно. Замолкает смех,
пара секунд тишины и падает кисточка. Останавливается рука, а глаза в недоумении блуждают по цветной поверхности. Капает на пол коричневая смесь краски. Гуашь быстро сохнет и становится матово – серой.
- Ты… Ты где?! Где? – Она верно озирается… - Куда ты ушел? – Стучит.
Я здесь, здесь!.. Но она не слышит
- Ты ушел? Ты бросил меня… - Голос дрожит. – Я нарисовала тебе радугу. Радугу, смотри! Не уходи!!! –
Удар по лицу – она не видит.
- Смотри! – Высокие, сухие ноты, крик. – Ты бросил меня! Ненавижу! Вы все бросили, ты такой же как они, ты ушел, тебе тоже нет дела!! –
Детские ладошки, теплые… Не вижу, но чувствую. Её злость и боль.
- Ненавижу!! – Шум.
Нет, не делай этого, не надо..
Удар. И мир рассыпается.
***
Осколки на полу. Девочка, склонившаяся над ними. Вода из опрокинутой банки расползается по цветным кусочкам рассыпанной мозаики снова делая её зеркальной.
Блеск отражения. Лицо. Лицо, разбитое вдребезги. Страх. В её глазах ужас.
Маленькая девочка над осколками зеркала в темном длинном коридоре. Ладошки, перепачканные краской, а по лицу дорожки слез.
- Прости


01:10 

тишина

птица луны
Experimentum crucis
одиноко, где много лиц и людей.
одиноко в кругу. одиноко в квадрате.
одиночество сердца - полет лебедей,
одиночество духа за створками прячет.

синий дождь проливаясь, в окно застучит
я проснусь рано утром и свечи задую.
пусть никто не грустит. пусть никто не грустит.
а разлуки и боль словно шрам - зарубцует

дева ночь серым шарфом завяжет глаза
и когда не уснуть в тишине одинокой
ты представь как над ухом трещит стрекоза
и припомни, к примеру, звук флейты далекой

В синеватом тумане утонет печаль
и спасательный круг пусть никто ей не бросит,
только если кому-то ее станет жаль
пусть под мышку берет и подальше уносит.

тишина - в одиночку сидеть у окна
тишина - пить стаканами чай с бергамотом
тишина - это миг где ты будешь одна,
только это поняв тут же вспомнишь кого - то


23:58 

в небе

птица луны
Experimentum crucis
лист с дерева пал
до земли в кружении сил.
взгляд в небе пропал
никогда не о чем не просил.
взмах, крыльями взмах -
в этот раз полететь, не упасть.
прах. времени прах,
он в руках наших должен пропасть

кто если не мы
с высоты посмотрим в рассвет,
где наши мечты,
где забытый печальный секрет -
здесь в сердце моём
в молчании губ и мерцании глаз
там бьется полет
лишь о нас лишь для нас лишь про нас.

вдруг рассветной порой
где сверкает хрусталь льдинками слов
ты крылья раскрой
и пойми, что ты жил не снимая оков.
там средь небесных светил,
среди песни полета - мерцанье дождя.
ты снова паришь
бесконечность свободы как прежде любя


20:23 

мысли - отрывок

птица луны
Experimentum crucis
Каждый твой неверный шаг
Каплей яда в мой бокал печали.
Жест и взгляд как будто опоздали
И тускнеет мой горящий мак.

Каждый твой ответ в молчании скрытый
Меряет мгновения вины.
И частит мой пульс, тобою сбитый
Каждое мгновенье тишины.

Нынче ночью я ищу ответ,
Как и ночи напролет его искала
За окном фонарный тает свет,
В этом кубике двоим нам места мало
Каждое мгновенье тишины.

Душит то, что так к себе тянуло,
Сушит послевкусие начала,
Только то, чего так было мало
Разминулось, улыбнулось и опало.
Только то, чего так было мало
Каждое мгновенье тишины.


!!!Проба Пера!!!

главная