11:26 

В замке Эль Тао (Из цикла "Племя обреченных")

У меня есть улыбка одна:
Так, движенье чуть видное губ.

© А.Ахматова


В наших краях она появилась весной. Появилась однажды вечером на пороге нашего замка и попросилась, чтобы мы приютили ее – она шла издалека и очень устала. Конечно, мы не могли отказать ей, как и многим другим до нее, ведь двери замка Эль Тао всегда открыты для всех, кто нуждается в приюте и помощи; ведь это только считается, что мы, вампиры – все без исключения жестокие убийцы, а по-честному, мы убиваем обычно лишь во время охоты, а в остальное время и у нас своя обыкновенная жизнь со своими радостями, мелочами, обидами и горечами, со своими понятиями о благородстве, и мы никогда не откажем бедному страннику, если он постучится в нашу дверь. Наш с сестрою замок всегда полон друзей и наших гостей.
Тот вечер, когда она появилась у нас, был ветреный и ненастный. Мы устроили ее в теплой удобной комнатке на втором этаже, обеспечили всем необходимым для жилья и ночлега – вернее сказать, я устроила и обеспечила, поскольку так уж повелось с тех пор, как наш замок достался нам с Лиа в наследство от родителей, что всем хозяйством и делами гостей распоряжаюсь я, а сестрица моя интересуется одними лишь нарядами, балами, танцами да кавалерами, когда она не на охоте.
Так вот, мы устроили ей ночлег в нашем замке, и она осталась у нас на продолжительное время. Первое время она была замкнутой и молчаливой, сидела где-нибудь в уголке гостиной, когда там было полно гостей, и прислушивалась к их разговорам, или в своей комнате сидела на кровати с ногами, завернувшись в одеяло, и думала о чем-то, глядя в окно. Позже она разговорилась, и оказалось, что молчала она скорее от робости в присутствии незнакомых лиц. Назвалась она Магдочкой; думаю, это было ее настоящее имя. Пришла она, по ее словам, издалека, и с первого взгляда в ней чувствовалась нездешняя порода. С виду она выглядела худенькой и хрупкой; и совсем молоденькой, не старше семнадцати-восемнадцати лет. У нее была нежная, почти прозрачная кожа и волосы русого цвета, что среди нас редкость; в наших краях все сплошь темноволосые и смуглые.
В то время в нашем замке каждый вечер собиралось много народу. Во-первых, здесь бывала графиня Валерия Д., официальная на тот момент жена графа; злые языки говорили, что они и не женаты вовсе, иначе отчего бы им жить раздельно; как бы то ни было, у нее была дочь от графа. Сам граф Д. наведывался к нам редко, посещал замок лишь иногда; гораздо чаще появлялись его многочисленные наследники, племянники и дети от разных жен и любовниц; что меня всегда удивляло, все его дети по своему душевному складу пошли совсем не в папеньку; все они отличались ровным, спокойным и дружелюбным характером, во всяком случае, те из них, которых мы знали.
Во-вторых, Night Angel и Dark Angel, братья, наши ночные охранники, каждую ночь сторожившие замок и окрестности, наши защитники и гроза охотников на вампиров; дежурили они поочередно, а в те ночи, когда были свободны, предавались более приятному времяпровождению; Night Angel по ночам приходил ко мне, а у Dark Angel’а был роман с Лиа.
Еще были пара лиц, постоянно наведывавшихся в замок, и среди них Алина Вульф, девушка-оборотень, та, что из рода Белых (не чистокровная, т. к. ее укусил один из них), отличалась резкостью суждений и независимостью нрава, появлялась у нас довольно часто и дружила с Валерией. Вот, пожалуй, все самые близкие друзья семьи, которые бывали у нас каждый день; а кроме них, еще много народа заглядывало в наш гостеприимный замок; постоянно было полно гостей, не всех и опишешь; в наших краях так уж сложилось, что многие совершенно разные роды издавна смешивались между собой, оттого и не разберешь, кто из какого рода, кто вампир, а кто оборотень; чистокровных вампиров, например, у нас - только мы с сестрой да Валерия (мы в седьмом колене, она в девятом), остальные из здешних вампиров, в основном, те, кто сами в свое время стали жертвами – то есть выжили после укуса; не все выживают: те, кто выжил, становятся вампирами, такими же, как мы, а кто нежнее да послабее здоровьем – те погибают, и неизвестно еще, что для них лучше... Среди людей обычно считается, что мы не можем существовать без крови, что для нас она вместо человеческой пищи. Это не совсем так: желание крови в каждом из нас зависит скорее от темперамента, сродни другой человеческой потребности; есть среди нас такие ненасытные, что ежедневно направляются на охоту, губят там десятки жертв, а кому-то достаточно лишь пару глотков живой крови в неделю или две. Вампир без крови существовать может, но вряд ли захочет; по крайней мере, я таких не видела.
Наша же одинокая гостья была не из вампиров – это мы безошибочно определяем чутьем (и именно так выбираем жертву), но кем она была по происхождению, я до сих пор затрудняюсь сказать: была ли она эльфом, ангелом или была в ней человеческая кровь – не знаю; я ни разу не спрашивала ее об этом, а она ни разу не заговаривала о своем прошлом. У нее была удивительная способность очень красиво трансгрессировать, медленно, нежно, словно истаивая в воздухе; я никогда не видела, чтобы кто-нибудь делал это столь же изящно, и до сих пор меня пробирает зависть.
Поначалу она, как я уже сказала, робела и сторонилась всех, потом, постепенно привыкнув, и сама начала вступать в разговоры, но о себе по-прежнему говорила мало. Все, что нам удалось из нее вытянуть – то, что она пришла «издалека», из нездешних мест - и ничего более.
Позже, разговорившись, она расспрашивала у нас про всех здешних жителей, и между прочим поинтересовалась и про графа, но мы тогда не придали этому особого значения; граф Д. – известная личность, и слава о нем прокатилась по всему свету.
В один из вечеров, помню, гости уже разошлись, и мы были втроем в замке – Магдочка, Лиа и я, сидели в нашей большой гостиной – я читала книгу при свечке, Лиа бесцельно слонялась по гостиной, то подходя к зеркалу и взбивая локоны, то подходя к окну и глядя в сгустившиеся сумерки, постукивая пальцами по подоконнику, а Магдочка сидела в углу дивана и просто молча смотрела в темноту сгущавшихся теней.
Не помню уже, с чего наш разговор перешел… а впрочем, припоминаю: как раз именно тогда в наших краях появилась одна из дочерей графа, Инесса; она гостила в Светлом замке у Принцессы, где мы с сестрой обычно не бываем; давняя история… да и не имеет никакого отношения к нашему рассказу. Помнится, мы обсуждали родню графа Д. и его многочисленных потомков, и Лиа сказала, что граф наверняка не помнит всех своих детей и не каждого из них может узнать в лицо.
- Хранить такое количество имен в памяти столько веков – задача не из легких, замучаешься, - сказала она.
- Может, и не из легких, - возразила я, - но я слышала, что граф ведет книгу, где у него родовое древо.
Магдочка, до этих пор молчавшая, подняла голову и спросила:
- А далеко ли отсюда живет граф?
- В *, это … км отсюда, туда легче трансгрессировать, если, конечно, кому-то захочется! – ответила Лиа. – Да зачем тебе знать это?
Магдочка закусила губу и, потупившись, ответила:
- Видеть его хочу…
- Зачем?! – ахнула Лиа, всплеснув руками.
И было от чего прийти в изумление! Не каждый из нас стремится лишний раз встретиться с графом, а на смертных существ его имя наводит ужас, и ни разу на нашем веку не было, чтобы кто-то из них пожелал добровольно увидеться с ним.
Магдочка, поняв свою опрометчивость, вспыхнула румянцем, но так как отступать было поздно, она сказала, гордо вздернув подбородок:
- Не спрашивайте, я все равно не скажу зачем, но мне надо его увидеть…
- Да помилуй, - сказала потрясенная Лиа, - не говори, если не хочешь, да только кто же это по своей воле захочет свидеться с графом?
Магдочка промолчала и только коротко глянула из-под ресниц на меня, молчавшую во время их беседы, и опустила глаза.
Признаться, и я была удивлена не меньше моей сестры. Сколько мы живем здесь, я ни разу не припомню, чтобы кто-то хоть раз желал бы по своей воле встретиться с графом.
Целую неделю после того Лиа безуспешно пыталась выяснить у Магдочки, зачем ей нужен граф. Она ходила за ней следом и выспрашивала, но все безрезультатно. Вместе с Лиа мы гадали, что может связывать Магдочку с графом Д. Непохоже было, что она кем-то прислана. Но кто знает? Магдочка молчала. Но от моей сестры не так просто отделаться, если она захотела что-нибудь вызнать.
Однажды вечером, перед сном, проходя мимо ее комнаты, я услышала голос Лиа и задержалась. Дверь была приоткрыта; в комнате горела свечка, и мне из коридора было видно сестру, сидевшую на краю постели Магдочки. Мне был хорошо слышен весь их разговор, и я невольно остановилась, прислушиваясь.
- Ты что же – не доверяешь нам? – с обидой говорила Лиа.
Магдочка ответила что-то неразборчиво.
- Ну так что же! – возразила Лиа. – Мы бы могли тебе помочь – сама ведь ты все равно не можешь встретиться с графом, глупая, так мы узнали бы от него то, что тебе нужно…
- Почему это я не могу встретиться с ним?! – возмущенно, на этот раз громко произнесла Магдочка. – Что же, меня к нему не пустят?
- Ну да, как же, «не пустят»! – повысила голос и Лиа, очевидно, окончательно потеряв терпение. – Такую добычу к нему - да не пустят! – Моя сестра, если выйдет из себя, не очень-то выбирает выражения. Помолчав секунду, она продолжала: - Врешь ты все. Никакого дела у тебя к графу нет. Решила изобразить перед нами… повыставляться…
- Не смей так говорить! – воскликнула глубоко задетая ее словами Магдочка.
Но Лиа уже было не остановить.
- Рассказываешь нам… ставишь из себя… Чего стоят твои выдумки? Уж я-то знаю… Да ничего ровным счетом не может связывать тебя с графом, это как день ясно…
- Перестань! – перебила ее Магдочка. – Что ты знаешь? А если он привиделся мне во сне?! Если мне сказали, что этот сон – вещий?
Лиа замолчала на некоторое время, потом, сообразив что-то, сказала:
- Врешь ты все.. Мы не можем сниться вам, смертным…
И это правда, для снов мы невидимы; это один из основных признаков вампира. Мы не являемся смертным существам во сне почти никогда, или в очень редких случаях.
- Но он приснился мне… Это был граф Д., я точно знала… - Магдочка тоже замолчала, потом, переведя дух, проговорила: - Если бы не он это был, пошла бы я разве за столько верст… А гадалки сказали мне, что…
- Ты влюбилась в него, что ли? – перебила ее Лиа.
- Что такое на свете бывает редко… чтобы вампиры снились… Значит, это значит… что-то…
- Нет, это невероятно… – сказала Лиа. - Забудь ты про свой сон…
Магдочка промолчала.
Лиа поднялась и вышла из комнаты; столкнувшись со мной, она ничуть не удивилась, только выразительно посмотрела на меня и пожала плечами.
Мне же припомнился взгляд Магдочки, каким она посмотрела на меня в тот вечер, когда впервые проговорилась про графа; и еще вспомнилось, что сказала мне Алина Вульф, еще до того, как-то у нас в гостях, про Магдочку.
Алина, известная своей резковатой манерой высказываться, разговаривала со мной - в этот момент Магдочка вышла из комнаты – проводила ее взглядом и сказала мне:
- Вы бы присматривали получше за этой девочкой…
- У нас в замке не отказывали никому, кто просил приюта, Алина, - строго сказала я, - так было со времен мамы, и с тех пор ничего еще не пропало…
- Я не об этом… - спокойно ответила она. – Такая что ни выдумает – на все пойдет. По глазам видно – огонь… И что это она на графиню так смотрит – сейчас глазами съест…
Магдочка и правда, с тех пор, как услышала, что Валерия жена графа, - кто-то при ней назвал ее графиней, весьма часто поглядывала на нее.
Мне все это невольно припомнилось…
Позже Магдочка сама рассказала мне подробнее свою историю. Мы с ней сидели вечером рядом в уголке дивана, при свечке, держались за руки, и она мне поведала, что связывало ее с графом, по ее мнению – всего лишь сон, приснившийся ей в родных краях ранней весной, но она была уверена, что это знак судьбы, повелевший ей отправиться в дальний путь. Мне показалось, что ее позвала в дорогу не столько ее странная фантазия о том, что ее сон будто бы вещий, сколько желание под любым предлогом уйти из родительского дома, где, по ее рассказам, ей приходилось присматривать за кучей младших детей; впрочем, кто знает?
- И что же вам снилось? – спросила я у нее. – Граф в том сне говорил что-то… или делал?
- Н-нет… не помню… - с запинкой ответила она. – Но мне ни одна гадалка не смогла разъяснить, что значит этот сон… я обращалась ко многим… А потом один колдун сказал мне…
- Что он сказал? – спросила я.
Она медлила, не решаясь повторить то, что ей сказали…
- Что же, Магдочка? – спросила я. – Что же сказал вам колдун?
- Он сказал, что мне на роду написано – быть в руках властных, жестоких и сильных… - ответила она, потупясь, и вздохнула.
Странная это была история: вампирский мир тянул ее к себе; она как будто бы не понимала, с чем играет, хотя, конечно, имела представление о вампирах и до встречи с нами, и с тех пор, как жила у нас. Можно ли считать, что мы могли быть в чем-то виноваты… не знаю…
Спустя несколько дней был пасмурный дождливый день; Магдочка сидела на подоконнике в нижней гостиной, свесив ноги, глядя на шумящие потоки ливня; я проходила через гостиную; она оторвалась от окна, повернула голову и улыбнулась мне.
- Сегодня кто дежурит ночью? – спросила она. Она уже знала, что братья-охранники меняются каждую ночь.
- Night Angel, - сказала я. – Если не поменяется с Dark’ом. - Иногда они уступали свою очередь друг другу, в зависимости от наших с Лиа обстоятельств.
Магдочка кивнула.
- Они красивые оба… - сказала она, бросив на меня лукавый взгляд из-под ресниц. – Повозилась на подоконнике, вздохнула и сказала: - Ладно, я хотела спросить вас о другом человеке…
- О ком? – спросила я.
- Скажите, Кэй, особа, именующая себя женой графа… кто она? Его жена ведь умерла?..
- Она и есть его настоящая жена, - сказала я, - Валерия Д. – его официальная супруга…
- Не может быть, - возразила она, - я слышала от дочери графа, что никакой жены у него нет...
- А вы знакомы с Инессой? – спросила я.
- Вчера познакомилась, - сказала она.
Несколько дней накануне она уходила гулять куда-то в поля и проводила там целые дни, только к вечеру возвращаясь в замок.
- Вы были в Светлом замке? – спросила я. Она кивнула.
- Что же вам сказала Инесса? – спросила я.
- Что граф давно один… что он любил свою жену, но ее давно нет на свете, так что и сам он часто думает о смерти…
- Ну, это всем известная история, - сказала я.
Дело в том, что покойная мать Инессы не состояла в браке с графом, и хотя граф назначил всех своих детей наследниками в независимости от их законного или незаконного происхождения, родственники Инессы и сама она враждовали с Валерией и не признавали ее женой графа, утверждая, что Валерия с ее малышкой Беллой не являются более законными наследницами, чем Инесса, и что граф после жены своей, которую любил по-настоящему, ни разу ни на ком не женился. Речь шла о первой жене графа, давно покойной, которая, кстати, была из смертных; но после нее граф вступал в брак еще несколько раз, и не знать об этом могли только нездешние.
Магдочка молча выслушала меня, потерла лоб и сказала:
- Ну конечно… как я могла быть такой дурой… если так, то мне понятно все…
Она еще о чем-то думала некоторое время, потом спрыгнула с подоконника и объявила:
- Спасибо, дорогая Кэй! Теперь я знаю нечто очень важное! – И в приподнятом настроении закружилась по комнате.
- Что же это, интересно? – спросила я.
- То, что у графа есть жена! А меня уверяла его дочь, что он давно одинок, что сердце вечного вампира не то, что сердца молодых…
- Надеюсь, ты все же не собираешься соблазнять графа? – спросила я.
- Нет, нет, что вы! – заверила она меня, но мне не понравился блеск ее глаз.
Долгое время после того она ничего такого больше не говорила и про графа не заговаривала, так что мы решили, что она бросила свои выдумки. По вечерам сидели мы обычно впятером - с братьями, Лиа, я и Магдочка, беседовали, вспоминали разные истории из здешних мест, которые Магдочка слышала впервые, обсуждали соседей и общих знакомых; Лиа с Dark’ом ворковали друг с другом, если не ссорились, или перебрасывались колкостями; или она сидела надутая, а мы старались их помирить; Магдочка обычно сидела на полу перед камином, обхватив колени, и, глядя в огонь, напевала песенку на своем родном языке.
Приближалось лето, все расцветало вокруг нашего замка ярче и зеленее, лес и луга утопали в цветах и молодых листьях. Магдочка каждый день уходила гулять и исчезала на весь день; последнее время у нее было очень оживленное настроение; мы бы и не догадывались, что она ходит к замку графа, если бы она сама как-то раз не проговорилась, что знает туда дорогу. Другой раз у нас как-то зашел разговор о Валерии, и Магдочка, подняв на нас мгновенно блеснувшие глаза, сказала:
- Теперь только дождаться ночи на Ивана Купалу…
- Магдочка! – строго сказала я. – Что ты такое задумала?
- Ничего! – отвечала она с хитрой улыбкой.
Я рассердилась и сказала:
- Все равно узнаю, я ведь мысли умею читать!
- Ну так читай! – поддразнила она меня. – Может, и узнаешь!
Но все же она не могла долго скрывать от нас свои планы, и ей не терпелось поделиться с кем-нибудь своими выдумками; и вскоре такой случай представился ей.
В день, когда у Лиа были именины и мы ждали гостей, с утра было все готово; мы с Лиа наряжались на праздник, и Магдочку нарядили по-нашему, в корсет, и накрутили ей локоны; она стала очень мила в пышном наряде, и долго оглядывала себя в зеркало; пока мы прихорашивались, она подошла ко мне словно для того, чтобы поправить корсет, и, ласкаясь, прошептала:
- Скоро ночь Ивана Купалы, и я пойду искать цветок!.. а тогда уж…
- Какой цветок? – машинально спросила я.
Она смотрит мне в глаза и отвечает:
- Руту красную!
А кто же не знает, что рута, зацветшая на Ивана Купалу красным цветом - сильнейшее приворотное средство! У меня просто руки опустились: всерьез ведь решила приворожить графа! Куда же ей, ребенку, девочке хрупкой, связываться с этаким вампиром!
- Магдочка, - говорю, - ты сама не понимаешь, что собираешься делать...
Она смотрит и улыбается; хотела я ее вразумить, чтобы опомнилась, чтобы выкинула из головы эту затею, но тут как раз появились гости, и первой вошла Валерия.
Магдочка обратилась к ней и с чуть заметной усмешкой сказала:
- Мое почтение, графиня… - И вышла.
Следующие несколько дней она вновь не заговаривала про свои грезы; но затеи своей не оставила, как и подтвердилось впоследствии.
Помню, в одно утро, прогуливаясь по двору нашего замка, Магдочка, присев у ручья на корточки, загляделась в воду, и когда я подошла – подняла голову и улыбнулась. Помню ее отчетливо в этот момент – счастливую, улыбающуюся, в белом платьице, с маленькими красными розочками в волосах, наклонившуюся над водой и протянувшую к ручью руки; вся она просто светилась счастьем, словно несла его в себе; такой она мне надолго запомнилась, и сейчас как наяву ее вижу. Такой счастливой она в те дни была постоянно; и ничто не могло поколебать ее радости.
В первый день лета все расцвело как-то разом особенно зелено и буйно; Магдочка по-прежнему уходила гулять одна; и вот в один из таких дней она вернулась особенно взволнованная, с порога бросилась ко мне на шею, поцеловала меня в щеку и зашептала:
- Я видела его, Кэй… Я его видела сегодня…
Меня передернуло. Неужели и впрямь граф…
- Кого? – спрашиваю.
- Влада…
- Графа? – говорю, а у самой на сердце не по себе стало. Граф давно у нас не появлялся, и надо же, чтоб именно сейчас сюда приехал.
- Не выдумывай, - говорю, - где ты его могла видеть? Да это и не он был, наверное, - опять что-нибудь выдумала…
Магдочка в ответ на это гордо вздернула подбородок и сказала:
- Что я, своего суженого не узнаю?
- Где же ты могла его видеть? – спрашиваю. – Ты что - опять ходила к замку?
Она слегка улыбнулась и с деланным недоумением пожала плечом.
- Почему же бы мне не ходить туда?
Стала я расспрашивать ее о том, где она была и кого видела. По ее рассказу выходило, что она гуляла неподалеку от замка графа, собирала цветы, когда на дороге, что ведет к замку, показался он; судя по ее описанию, это и впрямь был граф; внешность, описанная Магдочкой, в точности совпадала с его внешностью. В наших местах все знают графа в лицо; лишь немногие из здешних жителей обитали здесь раньше него; почти все, кто живет здесь, сколько себя помнят, - граф Д. всегда жил в своем замке. Сколько на самом деле лет графу, в наших местах никто не помнит, никто этого не знает, а выглядит он не старше сорока - сорока пяти лет; это у нас, вампиров, случается. По словам Магдочки, он остановился и внимательно посмотрел на нее, она – на него… потом он отправился дальше. Сердце у меня заныло нехорошим предчувствием.
- Так он только лишь посмотрел на тебя и пошел своей дорогой? - сказала я. – Оно и к лучшему… Послушай, Магдочка, поберегла бы ты себя. От графа лучше держаться подальше, это я тебе серьезно говорю…
Она, не слушая или делая вид, что не слышит, с упрямым вызовом воскликнула:
- Скоро ночь Ивана Купалы… Ну сколько же еще ждать?
- Магдочка! – сказала я. – Не смей даже думать о том, чтобы приворожить графа! Ты еще ребенок, ты даже не представляешь, кого ты хочешь приманить к себе! Граф жесток и непредсказуем… многие из нас побаиваются его, а ты… ты, слабое дитя, чего ты хочешь?
Она молчала.
- Да и с Валерией не связывалась бы ты лучше, - добавила я. – Она не любит, чтобы ей переходили дорогу…
Магдочка снова тряхнула головой и беспечно сказала:
- Что мне до Валерии? Скоро зацветет рута.
Наступило молчание. Она провела тыльной стороной ладони по своей щеке и с неожиданной досадой сказала:
- Что же, ей одной можно быть его женою?
- Она – другое дело, она – сама чистокровная вампирша! – сказала я. – А ты… ну куда тебе против них тягаться?
В ответ на это она рассердилась и наговорила мне кучу всяких вещей: что я завидую, что я нарочно говорю это, чтобы все испортить и что я сама никого лучше Night’а не нашла себе. Она в порыве выпаливала одну за другой дерзости в мой адрес; потом вдруг замолчала, всплеснула руками и сказала:
- Кэй, Кэй, не сердись!
Она стояла передо мной, переменившись в лице, и была похожа на несчастного ребенка. Я обняла ее и стала гладить по волосам; усадила ее на диван; на ее глазах показались слезы; она прижалась ко мне, обхватила меня за шею; я утешала ее, утирая ей слезы…
Наступил вечер, пора было зажигать свечи; в их свете золотисто переливались Магдочкины волосы. Я села рядом с ней и снова пыталась ее вразумить; куда там! она ничего не слушала и слышать не хотела; нет ничего тщетней, чем убеждать упрямую невинность.
На второй или третий день после этого, вечером, мы ужинали, как обычно, впятером: я, Лиа, Магдочка и братья-охранники; Лиа в очередной раз из-за чего-то поссорилась с Dark’ом и с досады сказала ему:
- Извести ты меня хочешь, как граф свою первую жену извел!
- Тише! – остановила ее я, покосившись на Магдочку; Лиа бывает несдержанна, а ту историю с графовой первой женой лишний раз вспоминать уж точно нечего.
Но Лиа была весьма не в духе и остановиться не пожелала.
- А что? Все об этом знают, да не вслух говорят! Сколько у нас ни твердили бы, что он ее любил, и никого потом не любил больше – правда-то одна: он в могилу свел ее!..
Даже при свете свечей было видно, как залилась краской Магдочка; резким движением она опрокинула свой бокал, встав из-за стола, и удалилась из столовой.
Лиа осталась доругиваться с Dark’ом, я же поспешила вслед за Магдочкой. Она была в зале на диване, лежала, уткнувшись лицом в обшивку; услышав мои шаги, приподнялась и повернула голову ко мне.
- Ну что ты… - сказала я, положив руку ей на голову.
Она молча взяла мою руку и сжала ее.
Мы помолчали немного.
- Кэй, а что было с первой женой графа?..
- Это – давняя история… Никто не помнит и толком не знает, что там на самом деле было, и не нам судить о том, что правда, а что нет. Граф тогда был молод, первая жена его была из смертных. Говорят, он любил ее и не тронул; только постоянно запугивал, что враги убьют его и заберут ее в плен, постоянно расписывал ей, каковы ужасы плена; так что когда в самом деле на замок напали враги, она выбросилась из окна…
Магдочка же, слушая меня, думала что-то свое и мысли ее плыли в другом направлении…
- Это ли не настоящая верность, Кэй – желать крови и не тронуть… Я слышала, что вампиры, если любят, преданны безмерно… и никогда не укусят, даже если голодны… никогда не тронут, когда держат в объятиях… - Она сжимала мою руку и тихо говорила: - Знаешь, Кэй, как я чувствую… его… - я чувствовала, как ее сотрясает нервный озноб; щеки и лоб ее были горячими; я отвела ее в спальню, уговорила лечь в постель; сидя возле кровати, укутывала ее поверх одеяла своей шалью; было уже темно в комнате, тени от свечки плясали по стенам, в полутьме они были огромными; она прижималась головой к моей груди и шептала:
- Ты видела, Кэй, какие у него глаза – красивые… печальные… Знаешь, что такое любовь, Кэй? Это - жалость…
- Тшшш… - шептала я, гладя ее по голове. Она еще долго шептала мне о том, какие у него глаза и о том, что такое жалость и любовь; потом понемногу стала успокаиваться и наконец кое-как заснула.
Все те дни, что оставались до Ивана Купалы, она все тосковала и рвалась к своему Владу, говорила только о нем; уговоров наших она не слушала, да нам тогда было и не до того, чтобы ее вразумлять: как раз в то время оказалось, что Лиа ждет ребенка; она тяжело переносила свое положение, и мы сбились с ног вокруг нее (зимой она родила чудесную девочку, которую назвали Анжелой) и совсем в то время упустили из вида Магдочку; она же продолжала следовать своей безумной мечте о счастье с графом и дожидалась ночи на Ивана Купалу, когда сможет найти красный цветок руты и тогда, по поверью, ее возлюбленный сам отыщет ее.
В ночь на Купалу она убежала из замка; я посылала за нею Dark Angel’а, чтобы вернул ее; да разве остановишь влюбленную девушку? Уговоры на нее не действовали; она твердо верила в то, что все будет по ее хотению; она убежала той ночью в поля, и Dark Angel не смог задержать ее.
Говорили, что он настиг ее в тот момент, когда она увидела долгожданный цветок; она шла вперед сквозь высокую траву в ночной темноте, не разбирая дороги, одним ей понятным чувством зная, куда надо идти, пока наконец перед нею жарко загорелась, сияя в ночи красными лепестками, волшебная рута; она обернулась – граф стоял в нескольких шагах позади нее; в одну секунду она оказалась возле него; он притянул ее к себе и стал не спеша целовать ее лицо и волосы, а она к нему доверчиво прильнула. Ночные эльфы рассказывали, что они стояли, обнявшись, а потом трансгрессировали вместе. Три дня и три ночи они провели в замке графа. Должно быть, она была очень счастлива.
Что было делать, если она и вправду верила в то, что возможна настоящая любовь между вампиром и смертным существом, и не слушала ничьих уговоров? Если она верила в то, что вампир не сможет укусить ту, что держит в своих объятиях? Сказки об этом звучат красиво... А в жизни… разве может устоять хоть один вампир перед беззащитностью доверившегося ему слабого существа? Граф насытился ею, как хотел; после этого ее хрупкая жизнь его не трогала.
Я видела ее после того – один раз, спустя примерно месяц. Светлым летним вечером она появилась у нашего замка. Мы беседовали с ней; она расспрашивала меня об общих знакомых и о здоровье сестры. С виду она почти не изменилась, кроме тех шрамов на шее и еще одного, пониже, на груди, не скрытого платьем, - только осунулась немного и словно повзрослела. Видно, заметя мой взгляд, она помолчала и прибавила:
- Ты не жалей обо мне, Кэй – видишь, выжила!
Слышали о ней с тех пор, что она обитает в другой стороне от нашего замка – за лесом.
Говорят, что она довольно известна среди ночных охотников.

@темы: Творчество

   

!!!Проба Пера!!!

главная