Ты меня никогда не ославишь:
Мое имя – вода для уст!

© М. Цветаева


Солнце спустилось за верхушки высоких сосен, окрасив небо в нежно-розовый цвет, затихали дневные звуки, лежавшие под деревьями тени растаяли в светлых сумерках. Лес затихал, становился из дневного вечерним; последние отблески заката легли на траву. Девушка, сидевшая посреди поляны на поваленном дереве, склонив голову, прислушивалась к шорохам вечернего леса и раздумывала…
Сумерки окутывали серым кусты и деревья. Ветер пробежал по поляне, шевельнув высокую траву, забрался под платье, холодя кожу, заставив непроизвольно вздрогнуть.
…Она знала, что граф сегодня вечером один в своем замке. Пойти ли к нему? Сумерки сгущались. Крик ночной птицы донесся из глубины леса. Становилось все темнее, но ей это не могло помешать – в темноте ее глаза видели так же четко, как при дневном свете. Эта способность приобретается тотчас же… как ей еще тогда объясняла Кэй…
За два прошедших года она приходила к нему не так чтобы очень часто – примерно раз в два-три месяца; обычно оставалась на ночь или две. …как в трое суток когда-то после той, Купаловой ночи…
трое суток промелькнули, как один день. сам замок графа ей тогда плохо запомнился – смутно какие-то лица слуг, комнаты в полутьме…
как засыпала, утыкаясь в руку, лежавшую у нее на плече
как в истоме гладила его по спине, прижимаясь
когда он засыпал первым, подбиралась к его лицу близко - наклоняясь над ним, подолгу смотрела, прижималась щекой, губами к глазам, ресницам – на удивление длинным –
во сне он отмахивался от ее волос, падавших на его лицо…
всего было – трое суток, единственных…
Потянуло холодком. Медленно растирая озябшие предплечья, Магдочка обернулась и взглянула на небо на западе: розовое зарево над соснами побледнело и спало, небо делалось на тон темнее и синее.
а на четвертые сутки на рассвете – когда она спала - он насытился ее кровью
но и потом - каждый раз, когда приходила к нему, все повторялось снова
все так же гладила, так же прижималась
Внезапно она резко повернулась назад: слух ее уловил шаги по тропинке за деревьями, в нескольких десятках метров отсюда: шел один человек, как она быстро определила по выработавшейся привычке. Спрыгнув с поваленного ствола, Магдочка направилась быстрыми шагами в чащу на звук дальних шагов. Раздвигая ветки, прислушиваясь, ступая по сырой траве босыми ногами, останавливаясь и замирая, определяя, откуда доносятся шаги одинокого путника; ветки хлестали по платью; привычно проскользнув сквозь деревья, вынырнув из-под густых ветвей, замерла, держась за ствол и прислушиваясь; шаги приближались, и вскоре она увидела его;
Он тоже увидел ее и от неожиданности остановился; это был совсем молоденький парень, едва ли старше ее; было еще не настолько темно, чтобы он не смог разглядеть ее, а ей не нужно было света, чтобы видеть, и они стояли какое-то время друг против друга; потом Магдочка опустила глаза и шагнула прочь; бросив на него быстрый взгляд через плечо из-под ресниц и покусывая губы, отступила в чащу; он стоял в растерянности посреди тропинки, когда она исчезла за деревьями и снова появилась перед ним, отбрасывая с лица волосы; наклонившись, подобрала подол платья и потянула вверх, подняла выше колен; он стоял, замерев, и не мог оторвать взгляда; она отпустила платье и, шагнув к ближнему дереву, внезапно исчезла в кустах; он постоял еще секунду, шагнул вперед и пошел быстрым шагом вперед к тому месту, где только что скрылась она; она, трансгрессировав, появилась с другой стороны тропинки, выглянув из-за деревьев; он обернулся и рванулся к ней; раззадорясь, он бежал за ней бегом, тяжело дыша, на ее мелькавшее между деревьями в сумерках белое платье; потеряв ее из виду, остановился; она появилась в нескольких шагах, прислонилась спиной к высокому стволу, расстегнула на груди платье и положила руки на грудь… когда он приблизился, вновь свернула за дерево и через два шага, у покосившегося ствола неожиданно вынырнула прямо перед ним; они оказались в объятьях друг друга в одну секунду, лицом к лицу; его руки жадно ощупывали ее тело; он не сопротивлялся, когда она запрокинула назад его голову, обхватив руками и приподняв подбородок, - не ждал опасности; она давно уже все знала и умела - высшим мастерством было сделать так, чтобы жертва не успела ни вздрогнуть, ни вскрикнуть, - и сейчас его тело только обмякло, откинувшись на корявый ствол и сползая по дереву вниз; она опустилась на него сверху, чувствуя судороги вздрагивающего в ее объятиях тела; спустя две-три минуты, насытившись, она выпрямилась, вытирая кровь с губ, поднялась с колен и отступила; бросив последний равнодушный взгляд на бездыханное тело, она повернулась и пошла в лес.
Ночная темнота уже сгустилась над лесом, в густой траве слышались ночные сверчки и высоко над головой загорались первые звезды, когда она вышла из леса на опушку и остановилась; отсюда было несколько километров до озера; тянуло сырой прохладой, светлячки вспархивали по полю; она стояла, обхватив себя за локти, посреди поля, раздумывая…
Внезапно потянувшийся откуда-то запах дыма заставил ее поднять голову: вдали у озера мерцал огонек; вглядываясь вдаль, она пошла, стараясь ступать по траве неслышно, на этот огонек; она не ошиблась - вскоре еще издали смогла разглядеть костер и возле него человеческую фигуру. Человек подбрасывал ветки в костер и внезапно, заслышав шорох, повернул голову в ту сторону, где находилась Магдочка.
- Кто здесь? – хрипло спросил он в темноту. Разглядеть ее он не мог; а она свободно видела его; он был немолодым мужчиной крепкого телосложения, одетым в старую поношенную одежду, и было в нем что-то, что заставляло почувствовать опасность; не ту опасность, хорошо ей известную, что исходила от охотников на вампиров, но другую – человеческую, отдаленную, опасность разбоя и большой дороги. Когда пламя костра высветило ее перед ним, он в изумлении положил на землю ветки для костра, что держал в руках, и приподнялся с земли; она увидела его глаза; в них удивление сменилось явственным желанием и сознанием своей силы; он шагнул от костра прямо к ней; она попятилась, и он пошел на нее; отступая, она уперлась спиной в широкий ствол дерева; когда он, в два шага приблизившись вплотную к ней, схватил, сжав до боли, ее за запястья, потом за локти - она почувствовала запах его - человеческой крови - обхватив за пояс, он толкнул ее на землю, сам опустился на колени рядом с ней и рывком повернул ее к себе; запах смятой травы и мелькнувшие перед глазами звезды на небе, боль, когда он прижал ее к земле; он был силен почти так же, как граф – отрешенно мелькнуло на миг в ее сознании, когда он навалился сверху и придавил ее; но в этот момент они все не думали защищать свое горло; и в одну секунду его тело уже хрипело и клокотало, захлебываясь, навалившись на нее своей тяжестью, и горячая кровь хлынула на ее лицо и шею и залила ей платье, пока она напилась и насытилась досыта; и после этого она с трудом выбралась из-под него и встала на ноги, подставляя разгоряченное лицо ночной прохладе, и, постояв немного, побрела к озеру, чтобы смыть с лица и груди кровь.
…это было очень больно. И долго, мучительно долго… она раз пять проваливалась во тьму и возвращалась в полубессознание, и это все еще продолжалось… потом граф позвал слуг и велел им вынести из замка бездыханное тело. Она очнулась за задворками замка - очнулась наконец и поняла, что лежит на траве, а не в постели графа… Магдочка села на земле, огляделась вокруг, увидела кровь на своей груди и руках - еще не понимая, что происходит, повинуясь странному желанию, слизнула кровь с руки…
…Небо со звездами отражались и рябили в черной воде. Влезши в озеро прямо в платье и поплескавшись, Магдочка смыла кровь с себя и с платья и, выбравшись на берег, стала отжимать платье на себе; позади в нескольких шагах догорал огонь костра, оставленного ночным путешественником.
Она шагнула к костру и уселась, поеживаясь от холодного касания мокрой ткани, ожидая, пока платье на ней хоть немного подсохнет. Ветер холодил влажную ткань платья; она оглянулась: вдалеке, у деревьев, в траве темнело безжизненное тело хозяина костра; она была уверена, что он не очнется.
Яркие звезды стояли над лесом и озером, и глубокая тьма окутывала окрестности, когда, свернув от озера на тропинку, видную ей одной сквозь темноту, она постояла немного на месте и, медленно растаяв в темноте ночного воздуха, трансгрессировала к замку графа; спустя миг она находилась перед огромной темной глыбой замка, стоявшего у подножия горы, нависавшего над ней, как огромная тень; постояв немного, медленно ступая, она двинулась к его воротам; сбоку, у большого камня, был пролом в стене, заросший сорняками, незаметный со стороны; секунда, и она оказалась внутри. Сжав руки на груди и до боли стискивая пальцы, встала у стены, перед громадой замка; полосы света из окон падали на траву. Ждет ли? Магдочка подняла глаза: в нижних и верхних окнах мерцали огни свечей; до крыльца, по заросшей траве, по сорнякам, по бурьяну было тридцать шагов. Граф не запирал на ночь переднюю дверь – зато на все черные ходы выставлял охрану. Замок был полон вооруженных слуг, не смыкавших глаз. Всю ночь они не спали; сам он, если был не на охоте, сидел обычно заполночь внизу, в комнате у самого входа – почти сразу, как переступишь порог.
Тридцать шагов в темноте по бурьяну, по заросшей скрытой тропе. Тысячу раз выученных, тысячу раз сосчитанных шагов - до крыльца, до мерцающих тускло свечей сквозь тяжелые шторы окон. Ступени вверх, и на пороге – один шаг в открытые двери жилья. «Здравствуй, я пришла».

@музыка: Digitally - Trance Vocal

@настроение: (*?:%;№

@темы: Творчество