птица луны
Experimentum crucis
Чтобы в жизни появилась красота, ее нужно прежде воплотить в себе.
Чтобы появилась гармония отношений – почувствовать ее в одиночестве.
Чтобы появился кто-то, кто достоин, нужно стать достойным его.


Коллекционер сломанных игрушек. Он был всегда грустен и помят, его дом был завален хламом и ненужным тряпьем.
Они смотрели на него отовсюду - с полок, из-под шкафов и с кровати, с серванта и из углов.
Он злился и любил их, он сжимал в руке изувеченную куклу и сетовал на свою судьбу.
Он верил, что стоит появиться у его порога настоящей, красивой, девственной в своем глянце кукле, как тот час его жизнь изменится, пойдет в гору, и серые завесы неба, раздвинуться, и пропустят луч солнца в его каморку… Он верил…

Но время шло, отовсюду ему несли поломки, недоделки, браки – осиротевших мишек, от которых отказались дети и сломанных прекрасных принцев, синеволосых Мальвин, без глаз, и механических птиц, потерявших голос.
Он чинил, клеил, подкручивал, красил – отдавал всего себя без остатка, он упрекал тех, кто довел их до такого состояния, ворчал, ругался и чинил чужие беды, залечивал раны, хотя сам был сломанной игрушкой. Но рука ни одного мастера не могла коснуться человеческой души, вооружившись машинным маслом и отверткой. Он жаждал счастья, но изо дня в день видел свое отражение в сломанных глазах, порванных лапах, разбитых елочных игрушках, ржавых механизмах. Ни одна целая вещь не приходила в его дом, ни одна новая…
Я сделаю все, пусть только появится она… Прикрыть ладонью лицо и перед внутренним взором она… Золотые волосы и большие широко распахнутые миру глаза, плавно опускающиеся при наклоне назад, фиалковые глаза, отражающие свет… Ресницы тихо касаются глянца кожи, чуть слышный щелчок и пружина внутри, в груди, как сердце, где-то там, под слоями кукольного платья и пластика, мягко щелкнув даст толчок механизму и он раскроет кукольную душу, наполнив комнату музыкой…

Одежда свисала с худых плеч неопрятными лохмотьями, душа серела в потухших глазах… Вокруг него скапливались поломки, обрывки, куклы без голов, порванные мягкие игрушки, они завалили вход и скопились в кладовой, в доме стало нечем дышать, белесая паутина застила оконные стекла. Он замер посреди скопища хлама, посреди ненужных и забытых вещей, что держали и тянули его, что были живым воплощением его – почти мертвого, разбитого, и понял, что у него ничего нет и никогда не было…

Не взял ничего. Просто ушел. Уехал. Убежал. Оставил серый дом нараспашку и брошенных кукол. На поиски. Себя.

Сломанное – к сломанному.
Серое - к серому.
Побитое – к побитому.
Ошибка – к ошибке.
Больное - к больному.
Сломанное - к сломанному.

В город приехал человек. Он распахнул ворота, и смеясь, вихрем ворвался в жизни жителей. Он был красив, он что-то говорил, он лучился чувствами как светом. Он был круг, квадрат, треугольник. Он не был линией, он не был разомкнутой окружностью. Он не был гением и не был глупцом. Он излучал полный красный и отраженный синий.
Он поселился на окраине в небольшом пустом доме. Он умел работать руками и чинил сломанные вещи. Он лечил игрушки – ловко и быстро, как профессиональный лекарь. Он брал их бережно в руки, и возвращал на следующий день уже новыми, исправными. В его просторном доме всегда были слышны пение или смех.
Его полюбили. К нему привыкли.
Однажды зимним вечером, когда за окном снег неровными рядами покрывал стекло, оставаясь узорными пробелами и синеватыми бликами, когда в домах зажигали цветные огни и собирались у очага в дверь постучали. Он удивился ночному гостю, нарушившему его задумчивость и привычное ночное спокойствие. Открыл тяжелую дверь, выпуская наружу маленьких домашних фей, что с визгом с разгона зарывались в сугроб, и недовольно отряхивая крылышки, быстро залетали обратно, замирая за его спиной и цепляясь за ноги.
За порогом стояла девушка и держала в руках большую коробку, перевязанную лентой и завернутую в цветную новую бумагу. Она улыбнулась, видя удивление и растерянность
- Вы один, ведь так?
- Да
- Тогда можно я разделю с вами этот праздник
- Да… Отступил в дом пропуская ее внутрь. И обернулся в ожидании.
- Это вам – она опустила на пол коробку. – Вы же любите кукол…
Он засмеялся.
Золотистые локоны в рыжем свете огня у камина.
Фиалковый взгляд.
Тихий шорох ресниц.
Глянец кожи, румянец, словно с мороза.
Изящество неживой красоты, сотворенной руками.
Музыка…
Наклон – тихий стук, как мечтал, и мелодия.

Целое – к целому.
Здоровое - к здоровому.
Красивое - к красивому.
Настоящее - к настоящему
Любящее – к любящему.
Целое - к целому.