Написано на заказ.
Персонаж: Кальвин Флешбек
Тема: напиши о дурдоме, где герой работает санитаром.
* * *

Кальвин Флешбек всегда был самым заурядным человеком. Он не был красив: худощавый, сутулый парень в поношенной одежде и очках вряд ли кому-то из девушек покажется привлекательным. Учился он в колледже, не сказать, чтобы на хорошие отметки, подрабатывал в самых разнообразных местах, потому как его скудной стипендии не хватало даже на пару недель, и жил в общежитии, предоставленном ему учебным заведением. Жил он со своим другом Мартином, который в отличие от него самого был парнем очень общительным и симпатичным, что всегда располагало к нему людей. Именно он находил для Кальвина работу, когда того выгоняли за очередной проступок. А выгоняли Флешбека часто, и всегда из-за одного и того же. Он хронически никуда не успевал. Просыпал на занятия, опаздывал на работу. И все это происходило с ним из-за его тайной страсти: Кальвин очень любил читать и мечтать. Это было, пожалуй, единственное, что никто не мог ему запретить. Читать о красивых героических поступках людей, о том, как люди влюбляются, преодолевают все сложности, чтобы быть вместе. И мечтать… мечтать о том, как он встретит ту единственную с черными, как смоль, волосами и неземной глубины глазами, как возьмет ее за маленькую ладошку, и все сразу изменится, жизнь приобретет новые краски и перестанет быть такой противной. Но время шло, а прекрасная принцесса так и не находилась. И Кальвина продолжали увольнять…
- Я нашел для тебя отличную работу, малыш! – ворвался как-то утром в их комнату Мартин. – Она как создана для тебя. Ты всегда витаешь в облаках, там тебя поймут!
Кальвин до сих пор с содроганием вспоминал ту насмешку друга, которая обрекла его на эту работу. Да, график был сложен как нельзя лучше для него: две ночи дежурства, когда он должен следить за порядком, и три дня выходных, когда он был полностью предоставлен себе. И деньги ему платили хорошие. Но место… место, где он работал… вызывало у него отвращение и страх.
Загородная больница святого Иосифа для душевно больных.
Кальвин накинул на плечи джинсовую куртку и вышел на улицу. Стоял погожий осенний вечер, в пригород только начали возвращаться рабочие из города. Самое лучшее время, чтобы отдыхать. Но Флешбеку некогда было отдыхать. В отличие от всех он торопился на работу, а не с нее.
"Тогда тоже была отличная погода…" - вспомнилось парню. – "Только, кажется, тогда был март… или апрель…"
Это произошло на вторую неделю его работы в больнице святого Иосифа. Он тогда только заступил в дежурство, и ночь обещала быть такой же тихой и спокойной, как предыдущие.
Но...
Ее привезли поздно вечером из госпиталя в городе. Кажется, она пыталась что-то сделать с собой, и ей это почти удалось. Врачи бились несколько дней, чтобы вернуть ее к жизни, а потом еще долго приводили в норму ее искалеченное тело. Но вот ее разум привести в норму не удалось. И ей предстояло влачить свое существование в больнице святого Иосифа.
Ее доставили поздно вечером двое санитаров. Она была скручена смирительной рубашкой, но они все равно ее едва удерживали. Девушка вырывалась, кричала что-то невнятное и умудрялась держать в страхе двоих здоровенных мужчин.
Дежурный врач, которому она в ходе осмотра умудрилась разбить нос, определил ее в одиночную закрытую палату, больше похожую на карцер. Кальвин оформил все документы. Никто не знал ее имени. Называли просто Сарой, по имени медсестры, ухаживавшей за ней в госпитале. Так он и записал ее в учетной книге.
А дальше работать стало просто невыносимо. Всегда тихая и спокойная больница наполнилась жуткими звуками, доносившимися из комнаты Сары. Не помогали никакие успокоительные. Девушка не умолкала ни ночью, ни днем. Она выла, билась о мягкие стены и пыталась вырвать свои черные волосы. Нервы врача сдали, и он распорядился привязать ее к кровати. И это тоже выпало на дежурство Флешбека.
Вместе с напарником они вошли в ее палату. Сара сидела по центру и, раскачиваясь из стороны в сторону, что-то кричала. Кальвина трясло от ужаса перед этой сумасшедшей, его напарник тоже не проявлял энтузиазма.
Неожиданно Сара подняла голову. Ее запавшие синие глаза сфокусировались на Кальвине. Тот в ужасе замер, не зная чего ожидать. Но, к удивлению, Сара повела себя крайне разумно. На ее бледных губах появилась улыбка.
- Кальвин... - прохрипела она. Флешбек остолбенел. Откуда она могла знать его имя?!
Но второй санитар оказался находчивым.
- Да, Сара. Это Кальвин. Он хочет, чтобы ты легла в постель, - сказал он. Девушка уставилась на него резко остекленевшим взором, но повиновалась. Как в замедленной съемке она поднялась с пола, подошла к кровати и легла. А санитар быстро закрепил на ее худом измученном теле кожаные ремни.
Кальвин стоял словно вкопанный. Мысли спутались в его голове.
- Чего стоишь? - толкнул его санитар. - Пошли отсюда.
И Кальвин пошел за ним. Как только позади них закрылась дверь, они услышали душераздирающий крик:
- ААА! КАААЛЬВИИИН!
С этого дня все изменилось. Сара кричала его имя беспрерывно, до пены изо рта. А стоило ему появиться в ее палате, как она успокаивалась. Он садился рядом с ней и читал ей книги, рассказывал о колледже, о Мартине, о своих мечтах, а она засыпала под его ласковый убаюкивающий голос. Он кормил ее и делал уколы, предписанные врачом, и она вела себя вполне разумно, хотя и не произносила ничего, кроме его имени. Но стоило ему уйти, как крики возобновлялись.
Он стал торопится на работу, чтобы прочитать ей новую главу или поделиться какими-то впечатлениями. Она была самым благодарным слушателем за всю его жизнь. Через месяц такой дружбы Кальвин взял себе еще одну смену, точнее, его попросил это сделать главврач, который утверждал, что скоро сам сойдет с ума, если все это не прекратиться. В колледже к тому моменту начались летние каникулы, и Флешбек с радостью согласился на эту работу. Теперь он работал четыре ночи подряд и отдыхал лишь один день. Мартин утверждал, что он спятил, но Кальвину было все равно. Он спал днем, а ночью был рядом с ней. Она уже начала отзываться на то имя, что он ей присвоил. Сара... Он боялся оставлять ее одну, даже на тот единственный день своего выходного. Боялся, что по возвращении не найдет ее в палате. И тогда его жизнь потеряет смысл...
Кальвин размашистым шагом вошел в полутемный коридор больницы, и сердце сразу почуяло не ладное. Стояла гробовая тишина. Со второго этажа не доносился ставший уже родным истерический крик: "Кальвин!"
На ходу сорвав куртку, он бросился вверх по лестнице. Двери палаты были открыты. Он вбежал внутрь и замер... Кровать была пуста.
- Мне очень жаль... - послышался сзади голос санитара. Кальвин резко обернулся.
- Доктора в конец достал ее крик, - задрожал его голос. - И он велел удвоить дозу успокоительного... Ее... ее сердце не выдержало...
Кальвин едва не рухнул на пол. Голова пошла кругом, а мир пошатнулся. Внутри все жалось от горечи и боли.
- Где она? - только и смог спросить он.
- В морге...
Кальвин обошел санитара и побрел по коридору. Шел он медленно, словно это что-то могло изменить. Словно если он не увидит ее мертвое тело, она воскреснет. Она вернется к нему...
Он спустился по лестнице в подвал, санитар, дежуривший там, тут же вскочил и бросился к холодильнику. Он открыл дверцу и выдвинул тело, укрытое белой простыней. Кальвин сам сдернул простынь.
Она лежала там тихая и прекрасная. Ее лицо было настолько живым, что казалось, будто она жива, просто спит. Вот сейчас она распахнет свои глаза, посмотрит на него и улыбнется. Улыбнется так как умеет улыбаться только она.
Но этого никогда не произойдет.
Кальвин отвернулся и пошел в дежурку.
Он не помнил, как добрался до кабинета, как рухнул в кресло и достал из шкафчика снотворное, которое кололи пациентам. Он ввел себе в вену столько, что его не откачали бы, даже если бы сразу нашли. Но найдут его только утром, когда придет его сменщик. Врач, распорядившийся вколоть ей успокоительное, еще долго будет винить себя. Как и Мартин, устроивший Флешбека на работу. А Кальвин...
Кальвин тем временем будет лежать посреди летнего луга, вдыхать ароматы душистых трав и смотреть в глубокие, как небо, синие глаза.
"Зачем нужен тот мир, где нам не дали быть вместе?" - подумает он и тут же изумится своей мысли. Какой мир? Ведь не существует ничего, кроме ее черных волос и глубоких синих глаз. А она будет сидеть рядом, гладить его по волосам и улыбаться. Улыбаться так, как умеет только она.

@темы: Творчество